Я оглянулся. Дебора стояла примерно в тридцати футах позади меня и зло смотрела мне в спину, явно ожидая чуда. Мне нечего было сказать ей. Я не знал, что меня ожидает, но моя беспомощность явно заслуживала чего-то более мучительного, чем обычный тычок в плечо.
Что ж, научными исследованиями займутся другие, осматривать каждый сантиметр территории не было времени, а Пассажир решил обидеться на меня и взять отпуск. Оставалось надеяться только на удачу. Я огляделся. Вокруг тела не нашлось отпечатков обуви, сделанной на заказ дня левши, никто не уронил коробок спичек с редкой символикой или визитку, и Дик, по всей видимости, нигде не записал кровью имя своего убийцы. Я перевел взгляд дальше и наконец увидел нечто привлекшее мое внимание: груда мешков с мусором состояла сплошь из полупрозрачных желтых пакетов для строительного мусора, однако один из них, в середине, оказался белого цвета.
Скорее всего это ничего не значило. Возможно, у уборщиков закончились другие пакеты или кто-то принес сюда свой мусор из дома. Тем не менее, раз уж я решил полагаться на удачу, мне следовало рискнуть. Я поднялся на ноги, пытаясь вспомнить имя римской богини удачи. Фортуна? Впрочем, не важно, скорее всего она говорит только на латыни.
Осторожно, не желая повредить улики, которые, возможно, оставались на земле, я приблизился к мусорной куче и снова опустился на корточки рядом с пакетом. Он оказался меньше других в груде — обычный пакет для кухонного мусора, такими пользуются все. К тому же он был практически пустым. Зачем кому-то пришло в голову выбрасывать пакет, в котором так мало мусора? Если бы в конце рабочего дня — это понятно, но поверх него лежали еще три или четыре. Вероятно, его выкинули одновременно с ними или кто-то засунул его сюда позже. Но почему бы просто не бросить пакет сверху? Не потому ли, что его пытались спрятать и впопыхах сделали это небрежно?
Я достал из кармана ручку и осторожно ткнул ею в пакет. Что бы там ни лежало, оно легко поддавалось нажатию. Ткань? Я нажал сильнее и увидел темно-красные пятна на том, что лежало внутри. Я вздрогнул. Это совершенно точно была кровь. И несмотря на продолжающееся молчание Пассажира, я понял: она не принадлежала работнику театра, порезавшемуся машиной для приготовления поп-корна.
Я поднялся на ноги и посмотрел по сторонам в поисках сестры, и обнаружил ее на прежнем месте, она не оставила попыток просверлить меня взглядом.
— Дебора, посмотри на это.
Она быстро подошла ко мне, и мы оба опустились на корточки рядом с грудой пакетов.
— Смотри, — сказал я, — этот пакет отличается от остальных.
— Охренеть, — ответила она. — Ничего лучшего ты не придумал?
— Нет. — Я еще раз ткнул ручкой в пакет, и вновь сквозь белый пластик стали видны жуткие красные пятна. — Что ж, вероятно, это случайность.
— Твою мать, — произнесла она с большим чувством. Затем встала на ноги и крикнула поверх мусорной баррикады: — Мацуока, иди сюда! — Винс ответил ей взглядом оленя, выбежавшего на дорогу перед машиной, и она еще громче крикнула: — Шевелись!
Он наконец-то сдвинулся с места и подошел к нам.
Стандартные процедуры не так уж принципиально отличаются от ритуалов, поэтому я всегда находил их умиротворяющими. Я люблю занятия, у которых есть определенные правила и установленный порядок. Тогда мне не нужно готовить набор фальшивых реакций для всякого рода неожиданностей. Я могу просто расслабиться и идти проверенным путем. Но в этот раз обычные действия казались унылыми и бессмысленными. Мне хотелось разорвать пакет, и неожиданно для себя я обнаружил, что меня невероятно раздражает неторопливая методичность, с которой Винс наносит порошок для снятия отпечатков пальцев на весь мусорный ящик, на стену за ним и на каждый пакет, лежащий поверх белого. Нам пришлось осторожно поднимать эти пакеты руками в перчатках, покрывать их порошком, исследовать под обычным и ультрафиолетовым светом. Потом мы их осторожно открывали и осматривали содержимое. Мусор, отходы, всякая дрянь. К тому времени, когда мы добрались до белого пакета, мне хотелось закричать и бросить чем-нибудь в голову Винсу.
Но мы все же добрались до него, и разница стала очевидной, как только Винс посыпал его своим порошком.
— Чисто, — сказал он, удивленно таращась на меня. Все другие пакеты были покрыты мозаикой из смазанных отпечатков. Этот же оказался чист, будто его только что достали из коробки.