— Похоже, ты ошибся, — хмыкнула моя сестра.
Она говорила так спокойно, что я начал тревожиться, не ушибла ли она все-таки голову. Насколько я знал, меньше всего ей нравилось, когда авторитет ее значка подвергался сомнению, а ее саму откуда-нибудь выталкивали. Только что ее постигли оба этих несчастья, но она стояла на тротуаре и отряхивалась как ни в чем не бывало. Я был так поражен, что не сразу понял смысл сказанного ею. А когда понял, мне он не понравился.
— Ошибся? — переспросил я, чувствуя, что наш разговор выглядит как-то странно. — В каком смысле ошибся?
— Разве кого-нибудь вышвыривают из ловушек? — спросила она. — И какой запутанный след приводит к паре вышибал, которые в две минуты выкидывают нас обратно на тротуар?
— Ну… — произнес я.
— Черт, Декстер! Там что-то происходит!
— Строго говоря, там много чего происходит, — признал я, и она стукнула меня кулаком по руке. Приятно видеть ее возвращение в форму, но, с другой стороны, было больно.
— Я серьезно! — настаивала она. — Или кто-то облажался и этот жетон попал в пакет случайно, а это звучит по-идиотски, или… — Она сделала паузу, но я уже понял, что имелось в виду. Это «или» действительно существовало, но какого рода? Я вежливо подождал продолжения, однако его не последовало, поэтому оказался вынужден сказать это сам.
— Или кто-то, связанный со всем этим, хочет обратить наше внимание на происходящее, но так, чтобы никто этого не заметил.
— Да, — согласилась она и повернулась к черной двери, словно бы хотела прожечь ее взглядом. Дверь сохраняла спокойствие. — И это значит, тебе придется туда вернуться.
Я открыл рот, но не смог произнести ни слова. После некоторых раздумий пришлось признать: мне послышалось что-то не то.
— Прости, что ты сказала? — переспросил я, как ни странно, несколько дрожащим голосом.
Деб схватила меня за плечи и встряхнула.
— Ты пойдешь обратно в клуб, — сказала она, — и выяснишь, что они там прячут.
Я вырвался из ее хватки.
— Деб, эти мордовороты убьют меня. Честно говоря, справится и один.
— Поэтому ты пойдешь туда позже, — проговорила она так, будто высказывала какую-то разумную мысль, — когда клуб закроется.
— О, замечательно, — согласился я, — то есть я не просто влезу туда, куда меня не просили, и получу по морде, это будет вторжение со взломом, и у них будет право застрелить меня. Замечательная идея, Дебора.
— Декстер, — произнесла она, буравя меня таким взглядом, какого я давно у нее не видел, — Саманта Альдовар внутри. Я знаю это.
— Ты не можешь этого знать.
— Но я знаю. Я чувствую. Черт, ты же не думаешь, что у тебя одного на свете есть внутренний голос? Саманта Альдовар там, внутри, и у нее истекает время. Если мы отступим, они убьют ее и съедят. Если мы будем тратить время на получение судебного разрешения и войдем внутрь с отрядом спецназа, мы ее уже не найдем. Я знаю это. Сейчас она там, внутри, Деке. Я никогда в своей жизни не была так в чем-то уверена.
Это звучало убедительно, если не считать пары незначительных тонкостей: к примеру хотелось бы услышать, откуда именно она это знала, и, кроме того, план имел один большой недостаток.
— Деб, — сказал я, — если ты так уверена, почему бы не пойти и не получить ордер как положено. Почему именно я должен туда лезть?
— Я не успею. У меня нет достаточных оснований, — возразила она. Приятно было узнать, что она все еще в своем уме. — А тебе я доверяю, — продолжила она.
Деб похлопала меня по груди, и я ощутил прикосновение влажной ткани. Опустив глаза, я увидела на рубашке коричневое пятно и вспомнил девушку, которая пролила на меня свой напиток.
— Смотри, — сказал я, указывая на пятно, — это та же дрянь, что мы нашли в Эверглейдс: сальвия с экстази.
И для того чтобы показать мою способность играть с ней на равных, продолжил:
— Я знаю, что это та же самая дрянь. И она нелегальная. Так что у тебя есть достаточное основание.
Но она уже печально качала головой.
— Полученное незаконным способом, — возразила она. — А кроме того, пока мы доберемся до судьи, будет слишком поздно искать Саманту. У нас есть только один выход, Декстер.
— Тогда иди сама.
— Я не могу. Я потеряю работу, если меня поймают; может, даже попаду за решетку. А тебя только оштрафуют, и я заплачу штраф.
— Нет, Деб. Я не буду этого делать.
— Ты должен, Деке.
— Нет, — уперся я, — ничего я не должен.
Глава 26
Именно так я и оказался через несколько часов в машине Деборы, стоявшей недалеко от входа в клуб. Мы наблюдали за дверью. Некоторое время смотреть было не на что. Люди небольшими компаниями просачивались наружу и уходили прочь или забирались в машины и уезжали. Я не заметил, чтобы кто-то превратился в летучую мышь или отбыл вдаль на метле. На нас никто не обратил внимания, но Дебора решила припарковаться в другом месте — в тени грузовика службы доставки. Ей, по всей видимости, оказалось нечего сказать, а я все еще находился в дурном настроении.