Он отвел нас к главе их компании. — Она улыбнулась. — И вот я здесь.
— А Тайлер уже нет.
Саманта кивнула.
— Ей всегда везло. Вот и в этот раз ее забрали первой. — Она улыбнулась еще шире. — Но Я буду следующей. Уже скоро.
Ее очевидное стремление последовать за Тайлер в котел начисто избавило меня от служебного рвения. Мне оказалось нечего сказать. Саманта просто наблюдала за мной и ждала, как я буду реагировать. И, надо согласиться, впервые в жизни я сам этого не знал. Какое выражение лица принято делать, когда кто-то говорит тебе, будто всю жизнь мечтал быть съеденным? Попробовать шок? Недоверие? Как насчет оскорбленной невинности? Я уверен: эта тема никогда не поднималась в тех фильмах и сериалах, которые я изучал. И несмотря на лестное мнение некоторых людей о моем уме и изобретательности, сейчас в голову мне не приходило ничего хоть мало-мальски подходящего.
Итак, я уставился на нее, а она на меня. Прекрасная сцена: абсолютно нормальный женатый мужчина с тремя детьми, который в силу сложившихся обстоятельств получает удовольствие, убивая людей, и абсолютно нормальная восемнадцатилетняя девушка, которая ходит в хорошую школу, любит «Сумерки» и мечтает, чтобы ее съели, сидят в промышленном холодильнике на кухне вампирского клуба на Саут-Бич. В последнее время я старался сделать свою жизнь максимально возможным подобием нормальной, но если нормальное выглядит именно так, я предпочел бы что-нибудь иное. Если не принимать во внимание Сальвадора Дали, не думаю, будто человеческий разум мог выдумать что-то более странное.
Наконец и взаимное сверление друг друга взглядом стало казаться слишком странным даже для таких закоренелых нелюдей, как мы. Одновременно моргнув, мы отвели глаза.
— В любом случае, — сказала она, — это не имеет никакого значения.
— Что не имеет значения? — спросил я. — Желание быть съеденной?
Она пожала плечами и в этом момент выглядела до странности обычным подростком.
— Да все. Я хочу сказать, они скоро придут.
Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Кто придет? — поинтересовался я.
— Кто-нибудь из шабаша, — ответила она, — ну, из той компании, которая ест людей.
Я вспомнил о файле под названием «Шабаш», который видел в компьютере. Лучше бы я скопировал его и убежал домой.
— Откуда ты знаешь?
Она пожала плечами.
— Они должны меня кормить. Три раза в день, ну, как положено.
— С чего это? — спросил я. — Раз уж они все равно собираются тебя убить, зачем им об этом беспокоиться?
Она одарила меня взглядом, который нельзя было перевести иначе чем: как-можно-быть-таким-идиотом.
— Они собираются меня есть, а не убивать, — сказала она, — и им совершенно не хочется, чтобы я заболела и стала тощей. Я должна быть, не знаю, упитанной. С жирком. Для вкуса.
Принимая во внимание мое хобби и мою работу, я могу похвастаться крепким желудком, но на этот раз его ждало настоящее испытание. Сама мысль, что эта девушка ест три раза в день по изрядной порции для улучшения вкуса своего мяса, оказалась слишком экстравагантной для того, чтобы обдумывать ее до завтрака, и я отвернулся от Саманты.
К счастью для моего аппетита, мой разум решило посетить практическое соображение.
— Сколько их придет? — спросил я.
Она посмотрела на меня и отвела взгляд.
— Не знаю. Обычно двое. На случай если я, не знаю, передумаю и захочу сбежать, но… — Она посмотрела на меня и опустила глаза. — Я думаю, в этот раз с ними придет Влад, — сказала она наконец, и эта мысль отнюдь не делала ее счастливой.
— Почему ты так думаешь?
Она покачала головой, но не подняла взгляда.
— Когда подошла очередь Тайлер, — проговорила она, — он начал приходить с ними. И он, я не знаю, делал с ней… разное. — Она облизнула губы, но продолжала смотреть в пол. — Это было не просто, я не знаю… Не секс. Я имею в виду — не обычный секс. Он… эмм… Он причинял ей боль, ей было действительно очень больно. По-другому, он, видимо, не может кончить. И… — Она вздрогнула и наконец подняла глаза. — Я думаю, они поэтому кладут в мою еду какую-то дрянь вроде транквилизаторов. Чтобы я была, не знаю, тихой и спокойной, потому что иначе… — Она опять отвела взгляд. — Может быть, он не придет.
— Но как минимум два парня придут? — уточнил я.
Она кивнула:
— Да.
— Они вооружены? — спросил я, и она непонимающе посмотрела на меня. — Ну, ножи, пистолеты, гранатометы? У них есть какое-нибудь оружие?
— Не знаю, — ответила она. — Но у меня было бы.
Мне кажется, я тоже вооружился бы на их месте, а еще, пусть это звучит не слишком милосердно, я подумал, что постарался бы заметить, вооружены ли те, кто меня охраняет. С другой стороны, я никогда не воспринимал себя в качестве будущего банкета, а это, наверное, несколько меняет восприятие.