— Тебя. Я хочу тебя.
Это капитуляция. И Векна чертовски доволен — у него улыбка до ушей, может, одна из немногих искренних в его жизни.
— Моя девочка. Я так сильно люблю тебя, Элевен…
Он стонет ей в уши и трется слабо пахом прямо о ее тело, попутно выполняя свое грязное обещание, тискает ее внизу, на ощупь находит ее самую чувствительную точку — профессионал, блять.
Джейн не знает, чего она хочет сейчас больше: умереть или получить второй за сегодня оргазм. Она подумает об этом позже.
Ему понравились смазливые и пошлые слова — и теперь он говорит их ей всегда, постоянно, при любой удобной возможности. Генри никогда не был любителем сладкого, но это будет их с Элевен тайным исключением.
У Джейн вянут уши и собирается во рту кислятина каждый ублюдский раз, когда он говорит ей это. Возможно, потому что она сразу вспоминает Майка — а вспоминать его ей нельзя, потому что это ломает ее с каждый разом все сильнее и сильнее, крошит плотину ее смутной адекватности.
Он убивает ее — но к великому сожалению Джейн не физически, а психологически. И ей сложно понимать, нарочно он делает это или нет. Не важно в любом случае — потому что ей хотелось умереть, но точно не сойти с ума. Вернее, она, очевидно итак уже сошла — но не до конца, она воспринимает мир нечетко с искажениями, но еще воспринимает. И она еще может отличить плохое от хорошего. В этом пока нет ничего сложного: сейчас все вокруг плохое, а самое худшее — Генри. Ничего хорошего нет — Генри все уничтожил.
Полным концом как личности Джейн, и даже как личности Элевен, будет момент, когда она перестанет воспринимать Генри в негативном ключе — когда поверит в его слащавый бред, про любовь и желание подарить ей весь мир. Когда променяет своих мертвых телом, но живых душой на этого изнаночного урода.
Когда он станет ее личным Белым Богом.
Она лежит на оскверненной многочисленными «актами любви» кровати, в старой хижине Хоппера. Якобы старой хижине — на самом деле, она не совсем уверена в реальности этого места. Впервые за долгое время; Джейн не знает сколько точно; Векны нет продолжительное время. Это — настоящий, пусть и не долговечный, райский сад, и она раскидывается на теплых простынях, распластывается и смотрит с упоением в отливающий красным потолок. Тут все отливает красным — освещение здесь только такое. Она, конечно, уже привыкла, глаза больше не режет, но это все еще крайне уродливо.
Перед тем, как уйти, Векна довел ее до оргазма и посеял в ее голове множество разных нечестивых слов, заставил ее признаваться в том, что она желает, чтобы он вылизывал ее дочиста — каждый день, как горный козел вылизывает соль. Он, к счастью, пока не просит отвечать взаимностью на его слова любви — но скоро будет, явно, и Эл надееться, что к этому времени она уже будет в другой ипостаси.
Ее раны давно зажили. У нее почти не кружится голова и совсем не тошнит (только до тех пор, пока рядом нет Генри). Она наконец чиста телом — какое-то время назад Генри соизволил вымыть ее от крови и грязи тухлой водой (или что это такое было?), не упустив удачный момент отыметь ее пальцами. Озабоченный. Она даже может встать с кровати и о, даже может бежать — но в этом нет необходимости и смысла. Во-первых, потому что из этой комнаты она выйти все равно никак не может, а во-вторых, потому что здесь нет ни одного стоящего предмета для совершения самоубийства.
От скуки Элевен роется в своей памяти, пытается систематизировать и подогнать события под определенную хронологию. В какой-то момент она растеряла эти базовые свойства мозга, и ей приходится делать это самой по кусочкам: выставлять обрывки воспоминаний по полочкам, как в личной библиотеке. Она хочет вернуть себе здравый рассудок — хотя бы пока Генри тут нет.
Да, пожалуй, в голову ей приходит одно воспоминание, возможно самое главное. Тогда, когда все пошло не туда, самое начало:
Джейн скрючивается, что сожженная заживо, глаза у нее закатываются к богу — вверх, и изо рта бежит кровь с пенной слюной: отчего она не знает, внутреннее кровотечение или выбитые зубы. Какая к черту разница - она в любом случае умирает, и Генри точно не собирается ей помогать. Он - виновник торжества, он со злости и обиды разбил ей голову, довел по черепно-мозговой травмы, он уперся ей пульсирующим щупальцем в живот, протыкая какой-то набитый воздухом и сосудами орган, кишку или что-то еще с этим противным булькающим звуком. Он сломал ей ведущую руку — выломал, блять, полностью: раздробил кусок кости в пыль, остальную часть вытащил словно кролика из шляпы, наружу, разрывая кожу и мышечную ткань.
Она загибается на стылой земле, кровушка веревочкой, канатом, струится из ее тела — и, честно, в этом не было ничего плохого: жить ей больше было не за чем, однако на грани смерти человек о таком не задумывается, потому что отключается разум и включается бессознательное: то, что ты никак не можешь контролировать.
И она выла, шипела и плакала, пока маленький дьявол - уже большой Бог, наблюдал за ней и ее реакциями с малочитаемым выражением лица.
В ее голове — фейерверки: разноцветные и громкие, как артиллерия, и голова раскалывается басовитыми пульсациями, и боль во всем теле такая, что Джейн завидовала мертвым, парадоксально желая жить.
Векна ждет терпеливо. Это будет его главной проверкой для Джейн и по сути только она решит, как пойдут дальше его с ней отношения. В его сердце еще тлела обида на нее, но сейчас Эл была такой жалкой, так неконкурентноспособной, что, возможно, убивать ее не было смысла. Он уже достаточно отомстил ей.
Слабым в его новом мире места нет. Он никогда не считал Джейн слабой, но это было субъективно, а нынешний тест — самый что ни на есть объективный, и отталкиваться он будет от него, как бы сильно сердце не давило щемящей жалостью от вида ее уродливых мучений.
Джейн теряет сознание. Но она еще жива — ее сердце бьется и мозг работает, и дыхание, пусть и слабое, обжигает пальцы стоящего перед ней на коленях Генри.
Он хмурится - знает, что долго она не протянет без помощи. Но технически, она прошла его тест, да? Нужно быть обладать чертовски сильным духом и телом, что с такими ранами протянуть дольше нескольких часов. А она -справилась, и у нее даже были шансы прожить еще несколько какое-то время.
Векна принимает решение — может и глупое, но ему сейчас это нужно больше всего. Оставляет ее в живых.
Он выхаживает ее долго. По меркам старого мира как минимум несколько месяцев - все это время она находится в состоянии полусмерти, ее сознание сумрачно невнятно. Эл ничего не видит и не понимает вокруг — молчит и лишь изредка мычит что-то малопонятное.
— Ты справишься, Элевен, я знаю. Обязательно справишься. — Первый гладит девушку по уже слегка отросшим кудрям, говорит в пустоту: она его не слышит, а если слышит, то не понимает. Делает это для собственного успокоения. — Ты же такая сильная…
В любом случае, это его мир. Он новый король, и только ему решать, кто тут умрет, а кто выживет. Его юная королева Элевен выжить просто обязана — и он об этом позаботиться.
В настоящем Джейн жмурится и закрывает глаза запястьем здоровой руки. Ее ведущая так до конца и не восстановилась: кость еле-еле срослась, но плохо и криво. Боли, к ее счастью, не было, но полноценный контроль над правой рукой у Элевен отсутствовал, и лишний раз она старалась ее не тревожить.
Лучше бы она в тот день умерла — это и дураку понятно. Все было кончено еще тогда, но судьба и лично Генри решили над ней поиздеваться. Теперь, конечно, ничего не исправишь. Она может только верить и надеяться на то, что Генри соизволит закончить ее мучения. Он удивительным образом совмещал в себе излишнее спокойствие и вспыльчивость — если у нее получится сыграть на последнем…