— Что ты делаешь? — кричу я. — У нас еще может получиться!
Грохочут винты вертолета, орут полицейские, воют сирены, и все это на фоне непрекращающегося шума волн. Прилив возвращается в бухту, так было всегда, он смоет все на своем пути, все превратит в песок.
— Слушай меня, — Алекс вроде бы даже и не кричит, но я почему-то слышу его, как будто он говорит мне в ухо. — Когда я скажу тебе «вперед», ты поедешь вперед. Ты должна повести мотоцикл. Хорошо?
— Что? Я не могу…
— Номер девятьсот четырнадцать двести тридцать восемь шестьсот девятнадцать тридцать два шестнадцать, сойдите с мотоцикла и положите руки на голову. Если вы немедленно не подчинитесь, мы будем вынуждены открыть огонь.
— Лиина. — Алекс так произносит мое имя, что я сразу умолкаю. — Они пустили ток, ограда под напряжением.
— Откуда ты знаешь?
— Просто слушай, — я улавливаю в голосе Алекса нотки отчаяния. — Когда я скажу «вперед», ты поедешь вперед. А когда я скажу «прыгай», ты спрыгнешь. Ты сможешь добраться до заграждения, но у тебя будет всего тридцать секунд, максимум — минута. После этого они снова подключат электричество. Ты должна как можно быстрее перелезть через заграждение. А потом ты побежишь. Понятно?
Мое тело сковывает ледяной холод.
— Я? А ты?
Алекс смотрит на меня с тем же каменным выражением лица.
— Я буду у тебя за спиной.
— У вас десять секунд на размышление… девять… восемь…
— Алекс… — Ледяной кулак сжимает мой желудок.
Алекс улыбается… улыбка всего на одно мгновение мелькает на его лице, будто мы уже в безопасности и он собирается откинуть волосы с моего лица и поцеловать меня в щеку.
— Я обещаю, что буду идти за тобой, — его лицо снова становится каменным. — Но ты поклянись, что не будешь оборачиваться. Ты ни разу не обернешься. Клянешься?
— Шесть… пять…
— Алекс, я не могу…
— Поклянись мне, Лина.
— Три… два…
— Хорошо. — Это слово душит меня, слезы застилают глаза. — Клянусь.
— Один.
Они начинают стрелять. Одновременно Алекс кричит:
— Вперед!
Я наклоняюсь вперед и выжимаю газ, как это делал Алекс. В последнюю секунду Алекс обхватывает меня за талию и заскакивает на мотоцикл позади меня. Если бы я изо всех сил не вцепилась в руль, он мог бы вырвать меня из седла.
И снова стрельба. Алекс вскрикивает и отпускает одну руку. Я оборачиваюсь и вижу, что он прижимает правую руку к груди. Мы выскакиваем на старую дорогу, там с ружьями на изготовку нас встречают пограничники. Они кричат, но я их не слышу, я слышу только свист ветра и гудение электричества. Алекс прав — заграждение под напряжением. Все, что я вижу перед собой, — лес, утро уже окрасило его в зеленый цвет, ветки с широкими листьями тянутся к нам, как руки друзей.
Пограничники совсем близко, я начинаю различать их лица, у одного — желтые зубы, у другого — большая бородавка на носу. Но я не останавливаюсь. Мы врезаемся в их ряды, и они с криками отпрыгивают в стороны.
До заграждения остается пятнадцать футов, десять, пять…
«Мы погибнем», — думаю я.
Я слышу за спиной голос Алекса, он звучит четко и неестественно спокойно, и я не совсем уверена, говорит он на самом деле или мне только кажется.
— Прыгаем. Вместе. Давай!
И отпускаю руль и прыгаю вбок, а мотоцикл продолжает движение к заграждению. Боль пронзает каждую клеточку моего тела, я качусь по гравию, и кажется, мясо отрывается от костей, кожа — от мяса. Я кашляю, сплевываю пыль, пытаюсь дышать. На целую секунду весь мир становится черным.
А в следующую — мотоцикл врезается в ограду. Гремит взрыв, в воздух летят фонтаны искр, и языки огня лижут светлеющее небо. Заграждение визжит и стонет, а потом затихает. Нет никаких сомнений — удар мотоцикла вызвал короткое замыкание.
Как и говорил Алекс — это наш шанс!