Алекс — мастер перелезать через заграждения, он уже преодолел половину пути. Он оборачивается и, когда видит, что я все еще как идиотка стою внизу, дергает вверх подбородком, как бы говоря: «Что ты там застряла?»
Я снова кладу руку на стену и тут же ее отдергиваю. Но это не шок от электрического тока, никакого электричества здесь нет. Просто до меня вдруг кое-что доходит.
Нам врали обо всем — о заграждении, о заразных, о миллионах других вещей. Нам говорили, что рейды проводятся для нашей защиты. Говорили, что у регуляторов одна задача — охранять наш покой.
Нам говорили, что любовь — это болезнь. Говорили, что она приводит к смерти.
Впервые я понимаю, что и это тоже может быть ложью.
Сетка тихо ходит взад-вперед. Я поднимаю голову — Алекс раскачивается на сетке и машет мне рукой. Стоять здесь опасно, надо двигаться дальше. Я начинаю карабкаться вверх по сетке. Висеть на сетке ограждения еще хуже по ощущениям, чем бежать по гравиевой дороге. Там мы могли хоть как-то контролировать ситуацию, могли заметить патруль пограничников и попытаться скрыться в бухте. В темноте за деревьями у нас был хоть маленький, но все же шанс уйти от преследования. Здесь мы спиной к пограничным будкам, у меня такое ощущение, что я превратилась в огромную движущуюся мишень с надписью «Застрели меня» на спине.
Алекс оказывается наверху первым. Я наблюдаю за тем, как он медленно и очень аккуратно перебирается через кольца намотанной спиралью колючей проволоки. Потом он осторожно опускается на ту сторону, лезет вниз по сетке и останавливается, чтобы подождать меня. Я в точности повторяю его движения. От страха и напряжения у меня трясутся руки и ноги, но я все же преодолеваю колючую проволоку и спускаюсь вниз. Алекс берет меня за руку и увлекает в лес, подальше от заграждения.
В Дикую местность.
Глава 18
Мэри, возьми с собой зонтик,
Светит солнце и день чудесный,
Но пепел, что падает с неба,
Сделает твои волосы серыми.
Мэри, держи ухо востро,
Уплывай с большой водой,
Будь готова к тому,
Что кровь не отличишь от прилива.
«Догони Мэри» (детская игра в ладушки времен блицкрига). Из книги «История игр»
Огоньки пограничных будок мгновенно гаснут, как будто в доме закрыли ставни. Черные деревья и кусты тянутся ко мне, словно тысячи рук, касаются моего лица, цепляются за ноги и плечи. Вокруг начинается какофония звуков — хлопают крылья, ухают совы, под кустами шуршат какие-то невидимые зверьки. Воздух так насыщен ароматом растений и запахами жизни, что кажется материальным, как шторы, которые можно раздвинуть в любой момент. Темнота непроглядная, я даже Алекса не вижу, только чувствую, что он держит меня за руку и тянет глубже в лес.
Пожалуй, сейчас я больше напугана, чем во время перехода границы. Я дергаю Алекса за руку, чтобы он остановился.
— Еще чуть-чуть, — говорит он из темноты и тянет меня дальше.
Мы теперь идем медленнее, я слышу треск сучьев под ногами, шорох веток — это Алекс прокладывает дорогу. Кажется, мы продвигаемся со скоростью один дюйм в минуту, и в то же время граница и все, что лежит за ней, быстро исчезает из виду, как будто ничего этого никогда не существовало. За спиной у меня черно, словно в подземелье.
— Алекс… — начинаю я, голос у меня какой-то придушенный.
— Стоп, — говорит он. — Жди здесь.
Алекс отпускает мою руку, и я непроизвольно взвизгиваю. Тогда он на ощупь находит мои плечи и целует в нос.
— Все хорошо, — говорит он уже нормальным голосом, и я понимаю, что мы в безопасности. — Я никуда не ухожу. Просто мне надо найти этот чертов фонарик. Хорошо?
— Да, хорошо.
Я пытаюсь дышать ровно и чувствую себя ужасно глупо. Может, Алекс уже жалеет, что взял меня с собой? Меня никогда нельзя было назвать мисс Бесстрашие.
Алекс как будто читает мои мысли, он целует меня снова, на этот раз рядом с уголком губ. Я так понимаю, что он тоже еще не адаптировался к темноте.
— Ты настоящий герой, — говорит он.
А потом я слышу, как Алекс шуршит ветками вокруг меня и тихо чертыхается себе под нос. Что он там бормочет, я не слушаю. Спустя минуту он радостно вскрикивает, а еще через секунду широкий луч света рассекает темноту, и я вижу окружившие нас густые заросли.