Оторвавшись от нее, Малфой щелкнул ремнем, расстегивая штаны. Он понимал, что помешательство никуда не делось, оно только притихло, как притихают смертельные болезни, чтобы убить рецидивом. Вчера после возврата Драко пытался избавиться от этой злости, которая увеличивалась каждый раз, когда слизеринец вновь вспоминал эту картину голубков. Но касания Фосетт вдруг начали казаться слишком грязными. Какая гребаная ирония! Ему это нужно было именно от Грейнджер.
Он обхватил член рукой, наблюдая за ее реакцией. Покрасневшие щеки и бегающие глаза довольно хорошо передавали ее шок. Но недостаточно, если ты все еще здесь.
— Ну давай, где же эта гриффиндорская самоотдача? — ему практически было противно от себя самого, но так нужно.
Так было нужно сделать, иначе потом будет еще хуже. Он провел рукой, ощущая, как воздух между ними электризуется. Грейнджер молчала, кажется, не веря, что Драко действительно это делает. Возбужденное дыхание и пелена на грозовых глазах приковали ее взгляд к его лицу. Так красиво. Мерлин, он делает что-то грубое, почти извращенное — вот что имеет значение. Словно подтверждая ход ее мыслей, Малфой нахально притянул ее к себе, наклоняясь.
— Драко, пожалуйста, перестань, — прохныкала она.
На секунду, на какое-то мгновение Гермиона увидела в его глазах сожаление, нечто, которое девушка видела всегда, когда они стояли вот так близко. Но это быстро испарилось, сменяясь злостью. Его губы с нажимом кусали ее, доказывая что-то. Никаких легких касаний. Она ощущала, как он двигал рукой, отбирая у нее поцелуи. Гермиона сжалась, внутренне закрываясь. Боже, что происходит? Зачем он так поступает? Смотря вбок, гриффиндорка видела, что Малфой не перекрывает ей путь к выходу. Если бы она ударила его сейчас посильнее, то смогла бы убежать. Убежать, попросить у Макгонагалл помощи… Но она вдохнула запах сандала с миндалем, дерзкого, обволакивающего, такого знакомого. Гермиона, это же он. Все еще он. Закрыв глаза, она аккуратно разжала челюсти и коснулась своим языком его. Проведя по его нижней губе, можно было почувствовать несколько капель воды, которой он, видимо, умывался до ее прихода. Подняв руки, которые Малфой больше не держал, она прикоснулась ладошками к его лицу. Он отреагировал практически мгновенно. Незаметные микрореакции, но она почувствовала, как Драко совсем немного наклонился навстречу ее ладоням. Их языки сталкивались, накаляя все вокруг.
Малфой опустил руку к ее ягодицам, обтянутым эластичной тканью. Проклятая юбка. И сжал, прижимая их еще ближе. Ее пальцы с нежностью водили по его щекам, она ластилась к нему, отвечая на самые грубые поцелуи. Что ты творишь, Грейнджер? Дальше будет только хуже. Но он больше не мог бороться с собой, и если бы она попыталась уйти сейчас, то не смог бы ее отпустить.
— Черт… я… — его голос отдавал хрипотой, когда Драко разорвал их поцелуй.
Он даже сам не понимал, что хотел сказать, просто пытался как-то отрезвить себя. Ее нежность, которой было наплевать на все его планы, на то, что им обоим не выжить, на то, что они совсем не друг для друга — она растекалась по нему, как нега, заставляя хотеть ее сильнее. Гермиона подняла на него карамельные глаза и медленно опустила руки на грудь, проводя по ключицам и ниже, к животу, задевая расстегнутый ремень. Он двигал рукой, смотря на ее влажные губы, которые девушка облизывала слишком часто, чтобы слизеринец смог сконцентрироваться на чем-то другом.
— Помоги мне, — прошептал Драко, очерчивая большим пальцем ее губы.
Не приказ, не указание, а просто едва слышный шепот, боже, кажется, он сейчас окончательно потеряет рассудок. Она сглотнула, все так же смотря на него в упор, и наверное, даже того, что Гермиона вот так просто стояла рядом, дотрагиваясь до Драко, оставляя свои легкие, как перышко, прикосновения на теле парня, было достаточно, но через секунду ее рука медленно опустилась ниже, обхватывая его основание. Малфой выдохнул, касаясь губами ее щеки и кладя свою руку сверху, задал темп.
— Дьявол, Грейнджер… — произнес он, чувствуя, как она рвано дышит, подставляя шею для его поцелуев.
Это было так хорошо. Он водил пальцами по ее спине, опускаясь к ягодицам. Это совсем не было грубо. А должно было. Драко, пожалуйста, перестань. И он был слишком слаб, чтобы закончить начатое. Пара шоколадных радужек, заполненные просьбой, и Малфой сдался. Херова тряпка. Люциус бы сжег себя от позора. Но сейчас, пока она рядом, двигает теплой рукой по его члену, создавая импульсы наслаждения, ерошит волосы, шепча что-то неразборчивое — пока Гермиона здесь, это все неважно.
Подняв юбку, он просунул руку под ее белье и ухмыльнулся. Ему всегда доставляло какое-то странное удовольствие точно знать, что она хочет его. Тоже. Даже таким. Он попытался втолкнуть в нее палец, но она сжала ноги, косясь на дверь.
— Боже, Драко, не нужно, — пролепетала Гермиона, все еще со сбившимся дыханием.
Ему захотелось рассмеяться от того, как смешно она опасается того, что их кто-то застукает, и как жадно пробует все новое. Он же развратил невинную монашку.
— Раздвинь ноги, — приказал Малфой слишком жестко и прикусил ее мочку уха, расслабляя.
Я так хорошо выучил твое тело, Грейнджер. Он поднял ее левую ногу за колено, закидывая себе на бедро, чтобы было удобней. Давай, я соскучился по твоим стонам. Тихим, несмелым, как мышка, но таким горячим, что о них было просто запрещено вспоминать, когда у него не было возможности дотронуться до нее. Оправдав все его ожидания, Гермиона почувствовала, как его пальцы выводят узоры внизу ее живота, заставляя трястись от желания. Серые глаза светились самодовольством, как всегда, и абсолютной похотью. Боже, если ты есть…
Видя, как она загребает влажными губами воздух и сильнее сжимает его плечо, он начал двигать рукой быстрее, одновременно толкаясь в ее ладонь. Черт возьми, даже если бы сейчас сюда кто-то зашел, если бы в этом чертовом туалете выстроился бы весь Хогвартс, это не заставило бы его остановиться. Слишком большой кайф. Он пытался перевести свой взгляд на что-то другое, но еще один ее всхлип — и это была как одна искра у бочки с бензином. Пара касаний по клитору девушки, и Драко сместил руку, вовремя удерживая гриффиндорку, чтобы она не свалилась прямо ему под ноги. Еще пара толчков и густая сперма растеклась по ее ладони, пока он смотрел, как подрагивают ее ресницы в удовольствии. Чертов взрыв. Незаменимая хрень, самый чистый конденсат. Как потом без этого жить?
Гермиона почувствовала, что он отпустил ее, и открыла глаза, смотря как Драко поправлял одежду. Четкие размеренные движения. Годрик, как он так быстро берет себя в руки после таких вещей? Чувствуя, как краска заливает ее щеки, она заклинанием вычистила руки и опустила юбку, прежде чем словить на себе его взгляд.
— Ты… Ты вернешься на урок? — спросила Гермиона, чувствуя себя глупо, пытаясь скрыть свое смущение.
— Не думаю, — ответил он лениво, а потом уголок его рта приподнялся, создавая кривую ухмылку. — Подыши, Грейнджер, ты выглядишь слишком довольной. Старуха может что-то заподозрить.
Гермиона впопыхах пригладила волосы, пытаясь бросить на него сердитый взгляд, но едва ли у нее что-то получилось.
— Что мне сказать Макгонагалл?
— Скажи, что мы кончили вместе в ближайшем туалете, а потом мне стало лень возвращаться на урок, где кучка недоумков не может справиться с трансфигурацией люстры.
Она цокнула языком, запрещая себе краснеть еще больше. Не слишком ли поздно для растерянности? Как он мог с таким невозмутимым выражением лица говорить обо всех этих вещах? Словно у него совсем не было смущения. Или совести. Скорее всего, и того, и другого.
— У меня тоже не получилось это на прошлом уроке идеально, — с обидой в голосе она сдвинула брови на переносице, с недовольством вспоминая его безупречный результат.
— Мне уже приходилось проделывать подобное, — пожал плечами он, а потом сверкнул глазами в ее сторону. — Не переживай, Грейнджер, я знаю, что ты быстро учишься.