Видимо, вгонять ее в краску было его новым хобби, но черта с два она даст ему шанс вот так потешаться над ней. Поэтому, сделав вид, что не поняла подтекста последней фразы, Гермиона встала в пол-оборота к выходу.
— Мне нужно возвращаться.
— Не смею тебя задерживать, — бросил он, опираясь о стенку и все еще не отводя от нее взгляда.
Эта идея пришла ей в голову внезапно. Слишком желанная, чтобы успеть себя остановить. Если бы ее спросили потом, то она бы сказала, что это был последний рубеж. Повернувшись к нему, Гермиона сделала несколько шагов вперед. Сейчас он отстранится. Или скажет что-то грубое. Унизительное. Что-то, что полностью ее уничтожит, потому что, оказывается, она была достаточной дурой, чтобы просто взять и отдать ему свое сердце, словно это безделушка, по которой не будешь скучать. Как отдать котенка живодеру. Глупо и безрассудно. Но останавливаться уже было поздно, потому что что-то толкало ее в спину, несмотря на мольбы внутреннего голоса.
Медленно поднявшись на носочки, чтобы дотянуться к нему, она опустила свои губы на его. Легкий, девственный поцелуй. Секунда, две. Одно движение челюстью, и он едва ощутимо облизал ее нижнюю губу, отвечая. Гермиона помнила, как мир разбился на миллион осколков и сжался в одну точку, когда мозг девушки был переполнен ненавистью, в тот момент, когда она узнала, что будет жить с Малфоем в одной башне. Теперь произошло что-то похожее, только всю ее — от кончиков волос до пальцев ног переполнял восторг. Она влюблена в него. Эта мысль перекрыла ей доступ кислорода и заставила отстраниться. Боже, что я наделала?
— Иди, — произнес Драко, а в кварцевых глазах мелькала обреченность, словно он тоже только что осознал что-то невероятно важное.
Только в отличие от открытия Грейнджер в этом не было ничего воздушного и заставляющего дышать быстрее. Скорее то, что пригвождает к земле, словно камнем.
Она кивнула, отходя, и положив руку на ручку двери, обернулась.
— Нам нужно поговорить.
— Знаю, — рыкнул он, понимая, что рано или поздно им нужно будет обсудить то, что они задумали. — Сегодня вечером в гостиной.
— Ладно, — произнесла она, закрыв дверь с той стороны.
Боже, что я наделала?
***
Когда он вошел в гостиную и увидел ее, сидящую над какими-то бумажками, которыми был завален весь стол и что-то вдумчиво писавшую, не обращая на него внимания, почувствовал странный прилив тепла, несмотря на незажженный камин. Это было странное чувство: когда тебя кто-то ждет. Возвращаясь с занятий по Гербологии, он отказался от посиделок с Блейзом, потому что знал, что они договорились поговорить, очевидно, что она будет ожидать его в гостиной, но почему-то этот факт пробудил в нем новые эмоции, которые Драко тут же отогнал от себя, не желая разбираться в их природе.
— Грейнджер, ты забыла руну заклинания Инсендио? — спросил Малфой, бросая холодную мантию на спинку дивана.
Она подняла брови, кажется, только сейчас замечая его.
— Почему тогда у нас в гостиной холодно, как в пещере? — сказал он, зажигая огонь, и осекся.
У нас в гостиной. Черт возьми. Это звучало так, будто они жили вместе. Точнее, будто делали это из собственного желания. Словно его собственный язык издевался над ним, идя наперекор.
— Я слишком отвлеклась, составляя списки, — ответила она, натягивая на плечи плед и, кажется, не замечая ничего странного в его предложении.
— Списки? — скривился он, просматривая одну из страниц, исписанных ее почерком.
— Того, что нам может понадобиться, — объяснила Гермиона. — Просто… на самом деле у нас не так много времени.
— Знаю, — огрызнулся Драко, бросая лист обратно на стол и присаживаясь на диван, закинул ногу на колено, принимая взрослое решение остаться и обсудить все это дерьмо, которое так или иначе обсудить придется.
— Мы должны это сделать в течение недели, — осторожно произнесла она, чувствуя его переменчивое настроение. — Так как ингредиентов было в обрез, мне удалось приготовить для Рона всего лишь семь флаконов, а нам понадобится его помощь, поэтому…
— Послушай, Уизел меня волнует в последнюю очередь, ясно? — резко оборвал он ее. — Проблема в том, что если мы хотим освободить Поттера… Попытаться освободить Поттера, то нам нужно будет сделать это до того, как Тикнесс вернется из своей командировки, что может произойти со дня на день.
— Но нам все равно нужно подготовиться к… — попыталась вразумить его Гермиона.
— Да не подготовишься ты к этому никак, Грейнджер, — Драко закатил глаза, раздражаясь. — Мы не представляем, что там может быть, а зная тетю Беллу, там может быть все, что угодно. И да, забыл тебе сказать, Снейп в курсе.
— В курсе чего? — спросила она похолодевшим голосом.
В курсе того, что мы спим, Грейнджер. Спим. Ну вот опять, этот оборот так просто сформировался в подсознании, будто стал обыденностью. Будто будут еще разы. «Этого больше не повторится» — прозвенел собственный голос, обращенный к Блейзу так издалека, будто это случилось вечность назад. Но это повторилось.
— В курсе того, что ты стащила его запасы ингредиентов для зелья.
Обычно слегка загоревшая кожа гриффиндорки стала бледнее белого.
— Как?
— Вот так, — Драко откинулся на спинку дивана. — Точнее, у него, конечно, нет прямых доказательств, что это ты, но он их найдет. Так что лучше нам попытаться вызволить мальчика-который-не-может-справиться-со-своим-дерьмом-без-чьей-то-помощи быстрее, чем Снейп найдет законный способ тебя расчленить.
— Отлично, — буркнула она, заметно нервничая. — Ты должен рассказать мне об этой тюрьме. Будет лучше, если я смогу хотя бы немного ориентироваться.
— Нечего особо рассказывать. Гора защитных заклинаний, посторонним туда не пробраться вообще никак, это исключено. Я был там всего раз, когда там никого не держали, мне было пятнадцать.
— В тот год, когда Лестрейнджи сбежали из Азкабана?
— Да, — кивнул он, вспоминая. — Тетка хотела проверить свои владения.
— Поверить не могу, что ты виделся с ней, когда весь магический мир пытался поймать ее, — возмутилась Гермиона.
— Она спала через две двери от моей комнаты, — решил добить ее Драко, внимательно следя за реакцией.
Но решив лишить его удовольствия, она промолчала, опуская глаза на лист и потянувшись за картошкой.
Только когда края ровных зубов откусили кусок от картофеля фри, он заметил на столе еду. Она ела, вновь не отлипая от своих текстов, как часто делала это в Большом зале, будто в жизни вообще не было ничего важнее ее чертовых книг и свитков. Малфой внутренне усмехнулся, думая, что Астория или Пэнси быстрее согласились бы стать помощницами Хагрида и ухаживать за его милыми созданиями, многие из которых вообще не имели права на жизнь, чем вечером съели бы что-то настолько калорийное. Потому что они заботились о своей фигуре, здоровье или хрен знает о чем. А она вон сидит, подогнув одну ногу под себя, не замечая спустившегося с одного плеча пледа, так как в комнате температура повысилась, и жует эту картошку, не отрывая карих блюдец от текста.
— Откуда здесь еда? — спросил он, видя, что там стоит еще несколько тарелок с мясом и салат.
— Ты удивишься, сколько можно получить, если иногда быть с эльфами вежливым, — отчеканила она, видимо, вспоминая, что вежливость Малфоя к людям — это уже редкость. — И я не была на ужине.
Он пропустил реплику об эльфах мимо ушей, даже не пытаясь вдаваться в этот бред. Гермиона вертела в руках маггловскую ручку, делая ею разные пометки и, пожалуй, в этом была вся она. Даже если бы ей пришлось выступать перед ордой магглоненавистников, Грейнджер все равно бы притащила с собой какую-то маггловскую хрень, просто потому что так было удобно ей. Скользя взглядом по ее голому плечу (видимо, она издевается, постоянно надевая эти майки), он скривился от отвращения к себе. Драко жалел, что ввязался в эту хрень, поговорив с ней тогда. Нет, его желание уничтожить Волдеморта все еще было нереально сильным, но теперь, сидя здесь, он понимал, что не хочет ее ни с кем делить. Мысль о том, что она просто думает об этих своих одноклеточных, вечно таскающихся за ней по Хогвартсу и, видимо, будучи неспособными даже жопу себе подтереть без ее помощи, делала его бешенным. Хотелось вскрыть скальп, обтянутый кудрявыми волосами и нахрен вымыть все посторонние мысли из ее головы. Драко, ты помешался. И здесь впору засмеяться в истерике, потому что он давно помешался. Когда Уизел сможет сбежать, Поттер окажется на свободе, что станет с ней? Это все Стокгольмский синдром — он развеется, заставляя ее ужаснуться произошедшему. Что станет с ним? Его голова прочистится, и Малфой поймет, что был в гребаном болоте все это время? Или так и останется помешанным психом? Из-за нее.