Когда они вошли в комнату, где были разбросаны вещи, которые, судя по количеству замечаний миссис Уизли мешали ей спать по ночам, Джинни недовольно окинула взглядом сумку Гермионы.
— Твои вещи почти не сложены. Ты действительно не думаешь возвращаться?
— Я не знаю, Джин, — произнесла Гермиона, держа в руках свою кофточку и складывая ее вчетверо на автомате. — Не уверена, что это правильно. Вообще ни в чем не уверена сейчас.
— Ты пережила такой кошмар за несколько месяцев там. Не хотелось бы, чтобы Хогвартс запомнился тебе именно таким, — сказала Джинни, которая была все еще впечатлена рассказами Гермионы о Хогвартсе в ее отсутствие, по крайней мере теми, что ей удалось из нее вытянуть.
— Да, мне тоже, — кивнула она, потянувшись за стопкой новых вещей, которые они купили в одну из вылазок в город.
Девушки складывали вещи, а Джинни постоянно сомневалась между несколькими парами одежды, потому что ее чемодан просто не мог вместить все то, что та планировала взять, хотя Гермионе это казалось нелепостью — набирать столько, если большинство времени все равно проводишь в школьной форме, но, несмотря на это, Грейнджер все же помогала подруге советом.
— Итак, ты влюблена в него, — внезапно произнесла Джинни будничным тоном, бросая очередную шмотку на кучу.
— Что? — округлила глаза Гермиона, удивляясь внезапной смене темы.
— В Малфоя, — уточнила девушка и, подняв глаза, увидела полный ужаса взгляд и пояснила. — Да, знаю, все остальные уверены, что у тебя какое-то обостренное чувство справедливости насчет него, но я такие вещи вижу сразу. Поняла, что сама ты не скажешь, но это, наверное, мучительно — жить с этим одной и не иметь возможности ни с кем поделиться.
Грейнджер открывала и закрывала рот, как рыба, пытаясь придумать… что? Отговорку? Правдоподобную версию происходящего? Но, видимо, ее реакция уже все сказала за нее.
— Эй, я никому не скажу, — пожала плечами подруга. — Просто… если что, я здесь.
Гермиона сглотнула, опуская глаза в пол. Самое время поблагодарить и тактично отойти от темы. Но ей было уже так сложно, что, казалось, еще немного и она просто разрыдается однажды посредине обеда.
— Я… я не знаю, как это произошло, — наконец произнесла Гермиона.
— О, ну раз уж ты заговорила, то я, на самом деле, рассчитывала как раз это и узнать. В мельчайших подробностях! — резво протараторила Джинни, садясь на кровать и складывая ноги по-турецки.
Гермиона подняла на нее полный удивления взгляд. Она ожидала осуждения, шока или даже криков, но не радостного возбуждения, будто подруга ожидала от нее подробный рассказ пропущенной серии любимого сериала. Конечно, если бы Джинни знала, что такое сериалы.
— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — рассмеялась Гермиона, которую позабавила такая реакция. — Потому что я просто… не помню, как это произошло. Оборачиваюсь назад, чтобы понять, когда же была та самая грань и не могу найти ее след.
— Он захотел помочь тебе? — спросила она, немного наклоняясь вперед. — Или как вообще так вышло, что Малфой помог спасти Гарри? И выдать местонахождение Мэнора?
— Он хотел спасти Нарциссу, — ответила Гермиона. — Знаю, что о нем думают все остальные, но Драко на самом деле не такой, каким кажется. Даже если это клише ужасно.
— И что, он на самом деле… милый? — Джинни произнесла последнее слово, немного скривившись, будто и сама не верила в подобное.
Гермиона засмеялась уже в который раз.
— Нет, это точно нет, — покачала она головой, смотря куда-то в окно. — Он просто… другой, понимаешь? Он способен на заботу и понимание. Не так сильно отличается от нас, как мне казалось раньше.
— Ого, — произнесла тихо Уизли, наблюдая за Гермионой. — Ты улыбаешься, когда говоришь о нем.
Грейнджер тут же сжала губы, закрывшись. Это было слишком личное. Будто раненое животное, она защищала кровоточащую рану от чужих взглядов. Это было что-то слишком болезненное.
— Но сейчас это все неважно, на самом деле, — махнула она рукой, нарочито беспечно.
— А он? — произнесла Джинни, вглядываясь в реакцию подруги. — Он тоже…?
— Нет, Джин, — ответила она после секундной заминки. — Иногда он становится теплее, но так противоречив, что… что никогда не знаешь наверняка. Но он не чувствует того же.
Джинни вздохнула, отбросив рыжие пряди с лица, и подошла к Гермионе, положив руку на ладонь.
— Послушай, как бы там ни было — возвращайся. Ты не можешь остаться здесь и истязать себя. Тебе нужны профессора, чтобы помочь вернуть родителей и тебе уж точно нужны друзья, чтобы не сойти с ума, — подойдя еще ближе, она обняла ее. — Мы излечим тебя от любой безответной любви.
Гермиона приняла объятия, склоняя голову на плечо Джинни, и уж точно не была уверена, что хочет излечиться.
Комментарий к Глава 19
Я знаю, что глава короткая и что она не всем понравится, но она была очень важна. Здесь Гермиона для меня становится самой обычной девушкой, точнее, чувствуется это больше всего. Я люблю эту главу за то, что здесь они — простые дети. Это последний рывок перед концовкой, к которой, я надеюсь, вы готовы и ждете ее так же, как я жду ее публикации.
========== Глава 20 ==========
Это было ошибкой. Теперь, стоя возле картины монаха она точно была в этом уверена. Руки дрожали так, будто за дверью ее ждал Сфинкс, желая задать самые тяжелые загадки и надеясь, что ни на одну у нее не найдется ответа.
— Дамочка, мы скажем пароль или так и дальше будем стоять здесь, будто у нас нет других дел? — устало спросил монах.
— Огонь дракона, — шепотом произнесла Гермиона словосочетание, на которое сменил пароль Малфой, после последнего незапланированного визита Паркинсон.
— Наконец-то, — закатила глаза картина, пуская ее внутрь.
И впервые ей хотелось забыть пароль или и вовсе его не знать, стоя под дверью, и иметь на это человеческое оправдание. Более достойное, чем трусость. Зайдя внутрь, она ощутила запах чистоты, проветренного помещения и тонкий аромат вишневых поленьев, которые нежились в пламени. Все выглядело как обычно, только более прибрано — спасибо домовым. Изумрудное убранство, черный диван, пустующие полки, потому что Малфой обожал упорядоченную чистоту. Она вносила такой хаос в его жизнь, подумалось Гермионе, и девушка нехотя улыбнулась этой мысли. Гриффиндорка смотрела на это и понимала, что место, которое стало для нее чем-то вроде островка безопасности, перестало им быть. Перестало иметь прежний смысл. Без него это была просто слизеринская комната. Совершенно без души.
Взглянув в узкий коридор, она умоляла себя набраться мужества. Шаг, второй. Его дверь была даже не закрыта. Она толкнула ручку, и ее щеки обдал приятный запах сандала, миндаля и мяты. Боже, как давно Гермиона его не ощущала. Прислонив руку к груди, она честно пыталась успокоить безумное сердце, которое билось так отчаянно, будто и вовсе не хотело это переживать. Слишком много чувств.
Прошли сутки с момента слушания, и не было новостей. Ни одна из сов не приземлилась у засыпанного снегом окна на кухне Норы, ни один патронус не нашел ее, чтобы передать скучным голосом вести. Ни строчки в газете, ни грамма чернил на листах.
В какой-то момент ее ноги подкосились, и Гермиона упала на его кровать, белье в которой было свежим и пахнущим какими-то цветами, а не им, и буквально на секунду она возненавидела домовиков за это. Его запах скоро испарится и от него здесь совсем ничего не останется, лишь воспоминания. А они были. Все стены пропитаны отрывками прошлого, призраки картинок из ее головы гудели в комнате, ложась на плечи грузом, сжимая голову в стальные тиски. Она даже не почувствовала, как начала плакать.
Возвращаться сюда было ошибкой. Она просто не выдержит этого. Ей казалось, будто внутри натурально ломаются ребра.
Сегодня торжественность застолья в Большом зале превышала все ожидания. Макгонагалл стала директором, и все восприняли эту новость на ура. Ученикам представляли учителей, которые будут преподавать предметы в этом полугодии, произносили поздравительные и вдохновляющие речи, но все это летело куда-то мимо нее — в пропасть. Большой зал теперь заполняли привычные четыре стола, а на Гермионе снова идеально сидела бордово-золотая форма, которая, по словам других, ей так шла, но как кому-то могут идти вещи, если взгляд абсолютно безжизненный? Как нарядить мертвеца.