— Это прекрасные новости, профессор, — улыбнулась гриффиндорка, чувствуя, как все булыжники, лежавшие на ее душе, превращаются в цветы.
— И да, естественно, вы можете переехать в башню, которая…
— Нет! — воскликнула Гермиона слишком эмоционально и тут же покраснела. — Я имела в виду, что уже привыкла к этой башне и к тому же, если я буду старостой, так будет гораздо удобнее решать все организационные вопросы с мистером Малфоем.
— Мне просто казалось… — замялась Макгонагалл, подбирая слова. — Что у вас были непростые отношения в то время, пока он получил задание… наблюдать за вами, скажем так.
— Верно, но, думаю, мы нашли общий язык, — деланно спокойно ответила девушка, надеясь, что профессор не расшифрует ее красных, как спелые помидоры, щек. — К тому же, если что, я всегда смогу переехать.
— Хорошо, — немного погодя кивнула Минерва. — Тогда я пришлю профессора Флитвика на днях, чтобы он расширил вашу комнату и сделал гостиную более… межфакультетной.
— Отлично. Я могу идти?
— Да, значок получите утром, как и график дежурств, который нужно будет заполнить в кратчайшие сроки. Нам предстоит догнать очень многое, я надеюсь на вашу помощь, мисс Грейнджер, — опустила очки профессор. — Мисс Паркинсон я сообщу.
Попрощавшись с учителем, Гермиона прошла мимо места, куда они не так давно отлевитировали Амбридж, чтобы подстроить ее падение, как несчастный случай, и по позвонку девушки прошлись жуткие мурашки. Ноги так и несли гриффиндорку обратно — к портрету надоедливого монаха, но, решив, что ей не хотелось бы вновь видеться со Снейпом, неважно насколько смелым и отважным он в итоге оказался, играя на два фронта, профессор все еще не вызывал у нее ни грамма личностных симпатий, и она свернула в гостиную Гриффиндора.
Увидев улыбчивое лицо подруги, Гарри с Роном приободрились, отложив журналы с обзором квиддичных матчей, которые обещали случиться совсем скоро.
— Гермиона, мы готовы даже помочь тебе начертить график исполнения домашних заданий! — счастливо произнес Рон, призывая к их столику еще одно кресло.
— Вот это жертвы, Рональд! — засмеялась она, потрепав его по волосам. — Но вы можете поиграть в свои варварские шахматы, а я посмотрю, как в старые добрые времена.
Произнеся это, Гермиона физически почувствовала облегчение от парней и закатила глаза.
— И кстати, почему вы так далеко забрались? — спросила она, понимая, что друзья сидят за самым дальним столиком.
— Потому что гриффиндорцы сошли с ума, — ответила Джинни, ставя на стол коробку конфет, чем немного сдвинула фигуры, и села на подлокотник рядом с Поттером. — Сегодня я уже успела раз пять рассказать о том, как Гарри убил Волдеморта и это минут за двадцать, которые мне хотелось провести наедине.
— А я пятнадцать, — закатил глаза Рон.
— Мне тогда вообще стоит промолчать, — сказал Гарри, оглядываясь, будто на них вот-вот должен выпрыгнуть очередной первокурсник с жаждой сплетен.
— Ничего себе, да вы звезды, ребята! — улыбнулась Гермиона. — Гарри, ты все еще носишь с собой карточки с автографами, как тебе советовал Локонс? Потому что я…
— Ты можешь веселиться, но тебя тоже достанут, только подожди, — скривился он на ее издевки.
— У меня для вас новости, — произнесла Гермиона, смотря, как Рон сделал первый ход. — Во-первых, я — новая староста школы, а во-вторых, Малфой вернулся.
У всех на лице мгновенно вырисовалась смесь удивления и шока.
— Серьезно? Уже? — эмоционально спросил Гарри, даже на секунду забыв, что сейчас его ход.
— Ну да, это ведь наш последний год, — пожала плечами Гермиона и получила скептический взгляд друга.
— О Боже, я не об этом. Его отпустили?
— Да, — кивнула девушка. — Конечно, Министерство все еще будет следить за ним, но в целом… в целом, да, насколько я знаю.
— Это хорошие новости, — улыбнулась Джинни, на секунду сжимая ее руку.
— Да, думаю, это хорошо. И мне предстоит кропотливая работа в делах старосты, я уже прикинула некоторые детали, которые нужно будет…
— Подожди секунду, а кто был старостой раньше? — спросил Рон, забирая черную фигурку.
— Паркинсон и Малфой. Но заменили на посту только ее. Профессор Макгонагалл думает, что дела старостата позитивно влияют на Малфоя.
— Я думал, что дела старостата могут только качественно довести до безумия, без обид, — сжался Гарри, представляя себе этот ворох обязанностей.
— Эй, вообще-то они учат ответственности! — возмутилась Грейнджер.
— Ответственности и чертить графики, — поддержал друга Рон, и уже через секунду они обсуждали все «прелести» этой должности, перед этим, конечно же, поздравив Гермиону.
Друзья сидели вчетвером и обсуждали всякие мелочи, поедая конфеты и играя в шахматы, а Гермиона все же не удержалась и открыла одну книгу из второго полугодия, чтобы убедиться в своих знаниях. Вот так она впервые за долгое время чувствовала себя действительно хорошо. Но ее мысли все равно были не на месте, и девушка постоянно поглядывала на часы. Когда время уже шло к одиннадцати, она поднялась, говоря, что ей нужно возвращаться.
— Перестань, Гермиона, оставайся сегодня здесь, — сказал Гарри.
— Точно, хорек уже не может тебе приказывать, — подтвердил Рон, складывая шахматы вручную.
— Дело не в этом, — покачала она головой. — Но сегодня я пойду в башню. Мне нужно хорошо выспаться.
Долго уговаривать ее никто не стал, в итоге все по очереди обняли подругу на прощание. Коридоры уже опустели, хотя в воздухе все еще витала взбудораженность студентов. Все, кто находились в бегах, вернулись, поэтому Хогвартс вновь напоминал улей, особенно после тех поредевших столов в Большом зале, которые она привыкла видеть. И это была еще одна монетка в копилку ее счастья. Атмосфера в школе перестала быть жуткой и давящей так, если бы они были заключенными. Все возвращалось на круги своя.
Гермиона шла, воодушевленная собственными мыслями, но дойдя до башни, резко остановилась. Что она ему скажет? Привет? Что за бред? Гермиона закусила щеку изнутри, пытаясь справиться с нервами. Мерлин! Она так давно хотела его увидеть, а сейчас не сможет и двух слов связать? Но что, если он вовсе не хотел видеться с ней?
— Снова здорово? — устало произнес монах, будто она отрывала его от чрезвычайно важных занятий.
— Помолчите! — шикнула на него Гермиона.
— Неверный пароль! — завопил он.
— Огонь дракона, — злостно сказала гриффиндорка, проклиная ненавистную картину за то, что не дала ей достаточного времени собраться.
Боже, уже второй раз за сегодня она произносит это словосочетание и второй раз не может унять дрожь. Тихо закрыв портрет, девушка зашла внутрь, даже не зная, на что надеялась: что он все еще где-то в башне, пусть даже спит или же что ушел к слизеринцам — порадовать собственную свиту. Но, выйдя под свет лампы, она увидела, что Малфой стоит, облокотившись о спинку дивана, и внимательно изучает какие-то документы из синей папки на столе, засунув одну руку в карман брюк.
— Грейнджер, — произнес он, поднимая на нее взгляд.
Как давно она не слышала своей фамилии этим ледяным бархатным голосом, что почти растеклась лужицей у его ног от этого сочетания звуков. Годрик, да возьми ты себя в руки!
— Малфой, — ответила она, сглотнув.
Они смотрели друг на друга, как в какой-то идиотской пьесе, где главные герои забыли все свои реплики. Гермиона чувствовала себя под его взглядом, как под микроскопом, будто с нее сняли всю кожу и досматривают под лупой.
— Профессор Макгонагалл назначила меня новой старостой, — ляпнула она какую-то нелепость, просто чтобы заполнить молчание. Отвлечь его от такого пристального закрадывания ей в душу.
— Наконец, будет на кого спихнуть все эти идиотские заполнения еженедельных бланков, — съязвил Драко.
Ей хотелось сказать, что, конечно же, нет, пусть даже не думает, но слова застряли в горле, и она просто смотрела на него так, будто впервые видела. Все дело было в чертовой рубашке, которая так ему шла, что теперь черный был ее любимым цветом.