— Тебе нужно быть послушной девочкой, Грейнджер, если хочешь еще.
Драко с удовольствием замечал, как ее кожа покрывается мурашками от его голоса. Раньше ему казалось, что он полностью состоит из грехов. Злость, тщеславие и похоть возглавляли этот список. Но сейчас его тело, мышцы, сухожилия состояли из какой-то дымки, потому что она делала это с ним — лишала рассудка каждый раз еще более изощренно, хотя совсем недавно ему казалось, что все уже давно потеряно.
Резким движением он повернул Гермиону на живот, улыбнувшись от того, что она не противилась. Совсем. Чертова патока. Гермиона сжалась от непривычных ощущений, когда он скользнул внутрь, придерживая ее за талию.
— Расслабься, тебе понравится, — произнес Драко, все еще наслаждаясь ее реакциями на себя.
Так, будто Гермиона вся полностью принадлежала ему. Поверив, она выдохнула, чувствуя, как с каждым его движением возбуждение внутри нее растет, опаляя внутренности. Малфой зарылся рукой в ее волосы и, потянув назад, вколачивался в бедра Грейнджер. Еще пара минут, и он удержал себя на локтях, чтобы не упасть на нее сверху, пока она дрожала, хватая ртом воздух.
«Не будет следующего раза, Забини», раздались в голове его собственные слова. Проговаривая это тогда, Драко действительно верил в это. Или хотел верить? Потому что уже тогда дорога назад ему была заказана. Когда его начали бесить все прикосновения к ней других, когда остальные стали бесцветными картинками, пролетающими мимо, потеряли облик, лица и тела. Уже тогда было поздно выпутываться.
Если бы его вскрыли, то увидели, как ненависть и презрение к себе облепило чернотой все внутренние органы, но одно ее касание и все то черное, как нефть, что опоясывало его изнутри превращалось в воздух, наполняя тело кислородом. Так просто и легко. Знала ли она, какой силой обладала над ним?
Повернувшись, он увидел, что Гермиона лежит рядом, почти неподвижно, не поднимая на него взгляд, будто не знала, что теперь делать. А Драко и сам не знал. Секс, ладно, уже даже не вызывал отторжения. Типа: «это было в последний раз, на меня просто что-то нашло…» Потому что это полная хрень. Но что дальше? Он всегда уходил после этого, а теперь они лежат, и Малфой мог поклясться, что она думает уйти. Потому что боится. Какая жестокая ирония в том, что Гермиона перестала бояться его гнева, того, что он может причинить ей физическую боль, тогда как в то же время сделала все, чтобы в руках Драко оказалось гораздо более мощное оружие, способное разрушить ее внутри.
Устав об этом думать, он просто сдался своим желаниям и лег на подушки, притянув девушку к себе. Поддавшись, она легла на его грудь, обняв худыми руками. Она осунулась, заметил он с недовольством. Это напомнило ему те ужасные дни, когда Драко понятия не имел, что с ней случилось. Джагсон пальнул в нее заклинание, и она упала, совершенно не двигаясь. Если раньше он думал, что самый ужасный его кошмар вмещал в себя глаза убитой им невинной девушки, то в топку его, потому что в ту секунду Драко чуть не поседел от страха. Джагсон сдох от его руки буквально сразу же, но это не принесло ни капли удовлетворения. Он пытался добраться к ней, чтобы потрясти за плечи, услышать хоть слово, но ебаные орденовцы все лезли и лезли на него с атаками, от которых приходилось отбиваться. Краем глаза Драко увидел, как Уизел склонил свою рыжую макушку над ней через несколько минут, и выражение паники и ужаса на его лице дало Малфою под дых.
Слизеринца словили, арестовав практически сразу, не успел еще даже труп Волдеморта остыть. Бросили в тюрьму, даже не Азкабан — ему было насрать, пусть если бы соседом по камере у него был бы десяток дементоров. Потому что счастья и радости в нем не было вообще. Он ничего не чувствовал, как когда-то, полностью зацементированный в своей оболочке. Только боль и неведение, которые подстрекали друг друга, как старые подружки, собравшиеся за вином субботним вечером.
Одно заседание этих прогнивших до самой глубины присяжных, которым место на помойке или у кладбища. Их недовольные, полные отвращения рожи. Вопросы. Большинство о родителях. Это все не имело смысла. Только опустившись на стул подсудимого, он почувствовал, как цепи туго обвили его запястья и лодыжки, но даже на это плевать. Драко искал взглядом в толпе ее. Хоть что-то, очертания, взволнованный голос, готовый отчеканить вызубренный текст, заставить всех чувствовать себя неуютно из-за собственной непроглядной тупости на фоне Грейнджер. Но ее не было. Были лишь сухие слова Макгонагалл и показания Поттера, которые говорили чистую правду. Блейз, которого пропустили на слушание за внушительную взятку из кармана нового ухажера его матери, он уверен.
Спокойствие вернулось лишь когда одним вечером к нему пустили Снейпа после того, как первое слушание не убедило этих кретинов.
— Что с Грейнджер? — спросил Драко, не поздоровавшись, не спросив, как ему удалось выпросить свидание, когда к нему не пускали никого, даже еду передавая левитацией.
— Как мило, что в столь щекотливой ситуации, все, что вас волнует, мистер Малфой — это состояние подружки, — скривился профессор.
В другой момент он бы огрызнулся, сказал бы, что никакая она ему не подружка, но тогда парень был готов проглотить все, что угодно, любое блять унижение, только лишь услышать что-то о ней.
— Она жива, — все же ответил мужчина, смерив Драко взглядом. — Без сознания, но ничего смертельного. Очухается.
Малфой закрыл глаза и, запрокинув голову, громко вдохнул в себя воздух несколько раз. Боже, все эти собрания с Волдемортом у него дома, все встречи с ним наедине, грозившие стать последними минутами его жизни, убийства, которыми он замарался по самое не хочу — все это полная ересь. Так он не боялся еще никогда. И вот Снейп, сам того не зная, вернул его к жизни.
— Скажи мне, Драко, как долго ты думал, прежде чем уничтожить свою жизнь этим… — начал зельевар, увидев, что ответная реплика на новость не последует.
— Я помог им всем! — крикнул он. — Если бы не я, Золотой мальчик и дальше гнил бы в темницах, а не пытался великодушно меня вызволить!
— Да, ты сделал это. Но ты мог прийти ко мне. Мы могли бы подготовиться. Почему ты раньше не сказал, что знаешь, где Волдеморт прячет Поттера?
— Потому что вы предпочли скрыть то, что играете на обеих полях до самого конца, как гений интриги! — прошипел Малфой сквозь зубы вполне справедливо.
— То, что Волдеморт мертв — это чистой воды чудо! То, как… — Драко смел его перебивать вот уже который раз, что было бы полным кошмаром в реальной жизни, но сейчас, сидя в затхлой камере, ему было глубоко плевать на этикет.
— Не понимаю, как после всех этих лет кто-то может сомневаться в везучести Поттера, — съязвил он.
Конечно, Снейп приходил не для того, чтобы читать ему нотации. Ему нужно было знать о родителях. Драко не подозревал его и был уверен, что даже расскажи Снейпу их местонахождении, он никого не выдаст, но не стал. Плевать на закон о секретности свиданий и информации — Драко не доверял этому, не доверял никому и ничему в этом мире.
Второе заседание — и он повторяет ту же историю в тысячный раз, как болванчик, не знающий других слов. Все, за исключением вырезанных моментов с родителями. Снейп сказал, что Люциус заслуживал бы сидеть здесь, а не он. Возможно. Но Люциус все еще был его отцом, и в этом была правда более весомая.
В какой-то момент, Драко понял, что сможет это пережить. Грейнджер в порядке. Она сможет встать на ноги — он ежедневно убеждал себя в этом. Слишком бойкая и живучая, чтобы отбросить коньки так просто, победив одного из сильнейших темных волшебников, пусть и окольными путями. А его внутри уже давно выжгли — не по ком тосковать. Но когда Снейп, на пару с Кингсли, пришли открывать его камеру, он был в полном недоумении. Словно судьба шутит с ним, специально заставляя смириться, прежде чем вытащить за ворот рубахи.
Тогда Драко впервые был у Снейпа дома, не отличавшемся излишней роскошью, которую любили Малфои, но все же был довольно приятным, пусть и слишком мрачным, как и его хозяин. Мысли о Малфой-Мэноре посещали Драко в последнюю очередь. Конечно, их состояния хватит на то, чтобы отстроить еще сотню таких особняков, но история, которую хранили эти стены была бесценной, неважно, что ему больше никогда не хотелось туда приезжать. Он принял душ, переоделся и получил целый ворох недовольных наставлений и причитаний от работника Министерства, который тыкал в него жирным пальцем, приговаривая, что за ним все равно следят и каждый его шаг у них на мушке. И любая связь с родителями будет воспринята как пособничество и бла-бла-бла. Тупые идиоты.