***
У них был небольшой перерыв между дополнительными занятиями, и Малфой решил зайти в Слизеринскую гостиную, чтобы взять несколько книг по Зельям, которые значились в заметках внизу расписания, но которых у него почему-то не оказалось. Конечно, можно было одолжить у Грейнджер, у которой они были со стопроцентной вероятностью, но ему было лень ее искать, тем более, что она уже могла ускакать на свои дополнительные Чары.
Он усмехнулся себе под нос, вспоминая, какими яркими были ее щеки все занятие, будто вместо конспекта Гермиона читала какой-то порно-романчик прямо на уроке. Ее было так легко смутить, но его поступок определенно стоил того. Драко специально сел в ряд напротив, несмотря на то, что обычно сидит в другом, чтобы иметь возможность смотреть, как она непроизвольно кутается в куртку, вдыхает его запах, который распространяется по ее горлу, телу, доходит до мозгов. Поразительно, как сильно ему нравилась та мысль, что он заполняет всю ее так же, как она когда-то сделала это с ним, с его разумом.
Перебросив сумку на другое плечо, он подходил к месту и пытался вспомнить пароль, который парни проговаривали утром, но услышал, как его окликает женский голос и резвый стук каблуков.
— Драко! Ты так быстро ходишь, я еле угналась! — фальшиво засмеялась Пэнси, хотя ее лицо вовсе не выражало веселья. — Ты в гостиную?
— Очевидно, — произнес он без особого энтузиазма и повернулся, чтобы продолжить путь, но она схватила его за локоть, удерживая.
— Эй, малыш, что с тобой? Я так переживала о тебе все это время, а ты едва ли сказал мне пару слов после того, как вернулся, — обиженно надула губы слизеринка.
Да, так переживала, что даже не появилась на слушании. Честно говоря, ему было плевать, и он вспомнил об этом только сейчас, когда она произнесла эту фразу о переживаниях, но все это было так фальшиво, что хотелось отмыться.
— Со мной все в порядке, Пэнс, не стоит тревожиться.
Он снова сделал попытку уйти, но цепкие руки девочки не отпускали.
— Драко, что происходит? Ты избегаешь меня? Потому что мы с тобой…
— Нет никаких «мы с тобой», Пэнс. Пожалуйста, хватит ломать комедию, правда, я устал, — вздохнул Малфой и понял, что в его голосе не было ни капли злости. Просто констатация факта.
— Перестань так говорить, — ее глаза наполнились слезами. — Ты же знаешь, что у нас целая история, не отдаляйся от меня.
Ему было жаль ее. Впервые искренне жаль. Жаль, что он не мог дать ей того, чего она просила, потому что в нем не было ни капли, ни маленькой толики чего-то, принадлежащего ей. Вот так просто и жестоко.
— Пэнси, перестань плакать. Но ты всегда знала, что это правда. Понимала, что я ничего к тебе не чувствую, мне никогда не приходилось это скрывать, — проговаривал он, смотря, как ручьи слез текут из больших темных глаз. — Мне кажется, настало время закончить это. За тобой сохнет половина Хогвартса, и ты вполне…
— Но мне не нужны пол Хогвартса! — воскликнула она, и ее крик раздался эхом в подземельях. — Мне нужен ты! Ты ведь говорил, что не умеешь… что не можешь так чувствовать, — всхлипывала она, и Драко постепенно терял терпение.
— Ну вот видишь, ты сама все знаешь.
— Но это не так! — толкнула она его в истерике, хотя он едва пошатнулся. — Ты сделал это сегодня, во дворе. Ты позаботился о ней! Вот в этом дело, да? В этом секрет твоего поступка, о котором гудит вся школа? Потому что грязнокровка…
Он схватил ее за руку, нависая над ней, и Пэнси заскулила от неожиданности.
— Не советую тебе, Паркинсон, открывать рот.
Драко смотрел ей в глаза и чувствовал, как все его тело источает волны ярости. Злость, проснувшаяся от того, что Паркинсон оскорбила Гермиону, собралась под языком, крича дать ему выход эмоциям. Клянусь Салазаром, пусть благодарит, что она девушка. Он отпустил ее и увидел, как ужас заполнил радужки слизеринки. Ужас осознания.
— Подожди, Драко, нет, прости меня, — произнесла она, скользя руками по его плечам. — Это ведь просто помешательство. Или острые ощущения, да? Ты спишь с ней? Ладно. Но ведь нас ничего не может заменить. Мы с тобой должны быть вместе, ты знаешь…
Пэнси подвинулась к нему, пытаясь поцеловать, но он отвернулся, и ее губы мазнули по шее, измазанные яркой помадой, с которой она вряд ли вообще имела право появляться на занятиях, но учителя были так заинтересованы в том, чтобы суббота как можно быстрее стала выходным, что спустили это с рук.
— Нет, — сказал Драко спокойно, отодвигая девушку. — Дело не в этом, Пэнс. Я просто не хочу.
И он был с ней честен, как всегда. Дело было даже не в том, что у него был секс сегодня ночью и не в том, что Драко устал или думал о гребаных Зельях. Он просто не хотел. Не ее.
Отвернувшись, Малфой зашагал к гостиной, слыша, как Пэнси плачет, закрыв рукой рот. Ему не хотелось делать ей больно, но это нужно было когда-то обрубить и дать девушке жить свободно, без этой ненормальной болезненной привязанности. Она справится, он был уверен. Потому что в ней не было ни грамма настоящих чувств. Лишь иллюзия, созданная ею самой. Но пора было снять розовые очки.
Бросив нужные учебники в сумку, он посмотрел на часы и понял, что даже учитывая затянувшийся разговор с Паркинсон, справился слишком быстро, поэтому пошел наверх в надежде найти Блейза, который с самого утра цапался с Дафной хрен пойми из-за чего. Направляясь в Большой зал, Драко то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды, но в отличие от святой троицы, никто не осмеливался подойти к нему со всевозможными вопросами. Спустившись по лестнице, он поднял взгляд и тут же захотел оторвать руки ебаному когтевранцу.
Грейнджер шла под окнами рядом с Голдстейном в направлении кабинета Чар, и он, рассказывая что-то, заправил выбившийся локон ей за ухо. Гриффиндорка смутилась, немного отодвинувшись от парня, что удержало Драко от смертоубийства прямо перед статуей Безумного рыцаря. Малфой ненавидел это новое неуправляемое чувство, которое жглось крапивой, когда он видел ее с кем-то другим. И дело было не в неуверенности — Драко был уверен, что то, что Гермиона говорила ему было правдой, и что она не выберет никого другого, но сама мысль о том, что кто-то позарился на то, что принадлежало ему — бесила до потери пульса. Ехидный голосок хихикал внутри него, приговаривая: «А как кто-то будет знать, что она — твоя, если ты это никак не обозначил?» Малфой сжал зубы, пытаясь заткнуть внутренний монолог. Драко не понял, что ноги сами понесли его вперед, перекрывая все доводы рассудка о том, что он вообще-то шел на поиски Блейза.
— Голдстейн, свали, у меня к Грейнджер приватный разговор, — лениво произнес слизеринец, подходя к ним.
Энтони поднял брови, вытаращившись на парня.
— Скажи, Малфой, насколько тебе тяжело жить таким ублюдком?
— Это было смело, но чересчур самонадеянно, — сказал Драко, резко подойдя впритык к когтевранцу, чем заставил его машинально отступить.
— Драко, стой, — она обвила руку вокруг его пояса, явно, чтобы остановить, но получилось слишком нежно и… сработало. — Хватит.
— Ты больше не имеешь права ей помыкать, — хмыкнул Голдстейн удовлетворенно.
— Энтони, подожди секунду. Нам со старостой нужно переговорить, ладно? — быстро пролепетала Гермиона, пытаясь сгладить конфликт, взявшийся на почве длинного языка когтевранца и неконтролируемой злости Малфоя ко всему живому. — Встретимся в кабинете.
Он кивнул, все еще бросая колкие взгляды в сторону Малфоя, но потом развернулся и пошел в направлении лестницы.
— Мерлин, неужели нельзя быть хотя бы чуточку вежливее? — она возмущенно сложила руки на груди, поворачиваясь к Драко.
— Велика честь, — закатил глаза он. — Пусть держит свои руки при себе.
Малфой показательно взял одну из ее кудряшек и начал играть с ней, накручивая на палец, и с удовлетворением заметил, что она не отодвинулась даже на миллиметр.
— Что? — Гермиона засмеялась, смотря на него. — Твои приступы ревности абсолютно…
— Я тебя умоляю, меня всегда бесил этот неудачник, ревность здесь не при чем, — резко ответил Драко, оставляя ее волосы в покое. — В твоем окружении и так слишком много дегенератов, которым нужно подтирать сопли.