— Малфой, прекрати… — она подняла палец, позабавив его, потому что выглядела точно так же, когда вычитывала первокурсников за мелкие шалости во время обеда в Большом зале, но потом ее глаза остановились чуть ниже его лица, и губы девушки дрогнули. — Это… неважно.
Гермиона повернулась на каблуках и, схватив сумку с подоконника, хотела убежать, чтобы не чувствовать этой жгучей боли, которая становилась все сильнее. Годрик, какая же она идиотка! Стоило ему что-то стукнуть в голову, типа, отдать ей куртку, оставить на ночь в своей кровати, и девушка уже выстроила себе миллион воздушных замков, которые рушились, падая вниз, раня осколками так натурально, словно были возведены из самого острого стекла.
Драко мазнул пальцами по шее и, увидев следы помады, выругался и схватил ее за руку. Гермиона дернулась, в желании вырваться — слишком унизительно было бы расплакаться прямо перед ним. Потому что нечего здесь рыдать — Малфой никогда не изменится. Он никогда и не обещал. И никогда на самом деле не был ее. Еще несколько месяцев назад это не ранило так сильно. Она знала, что он путается с какими-то девчонками, но просто старалась об этом не думать, чтобы внутри не щемило. Но теперь это чувствовалось, как океанская волна на открытый перелом. Она дернулась еще раз, но он притянул девушку к себе, обхватив своими и ее руками вокруг пояса.
— А-ну, стой, — сказал Драко ей на ухо, не ослабляя хватку. — Не дергайся, блять.
— Малфой, мне нужно на урок, — попыталась она воссоздать совершенно спокойный тон. — Тебе есть с кем развлекаться.
— Серьезно, Грейнджер? Это такая типичная девчачья реакция, что даже удивительно.
— Отвали, — отрезала она. — И забудь. Я ничего от тебя не жду, чтобы проявлять какую-то реакцию. Мы никто друг другу, забыл?
Ее слова резанули ему по ушам так, будто Гермиона сказала что-то настолько нелепое, что фыркнул бы даже Долгопупс. Разомкнув ее руки, он резко повернул девушку к себе лицом.
— Это была Пэнси. Но я сказал ей нет.
Салазар сейчас вертится в гробу от ужаса, наверное. Драко отчитывается перед ней о том, с кем был и что делал. Какое-то ебаное параллельное измерение, где он какой-то слюнтяй. Но почему-то сейчас было очень важно это сказать. Потому что он видел, что ей больно, несмотря на поверхностную браваду, которой она залила обиду, словно глазурью.
Но Гермиона пожала плечами и медленно высвободилась из его рук.
— Ты не обязан мне ничего объяснять. Как и я тебе. Потому что это все равно ничего не изменит.
И она, развернувшись, ушла, оставив его одного слушать звонок на урок и прокручивать в голове ее последние слова, которые имели поразительную способность, как залатать его изнутри, так и разъесть кислотой, не щадя ни единого мускула.
***
Утром следующего дня профессор Флитвик зашел в башню вместе с домовыми, чтобы сделать комнату Гермионы более пригодной для комфортного проживания. Когда они ушли, пространство увеличилось, кровать стала шире, а пол укрывал ворсистый ковер. В принципе, теперь ее комната мало чем отличалась от комнаты Малфоя.
Гостиная тоже преобразилась, когда в нее добавили золото-красные тона, сделав более уютной. Хотя, судя по выражению лица старосты мальчиков, когда он это увидел, у него было свое мнение на этот счет. Теперь здесь было большее ее, больше равных прав, которые отпечатывались даже на цветах, но камень на сердце у Гермионы все равно лежал мертвым грузом, не позволяя ей радоваться происходящему. Теперь она не была уверена, что сможет здесь жить. Конечно, предложение профессора Макгонагалл о переезде все еще оставалось в силе, поэтому девушка думала о нем практически всю прошлую ночь, наложив на комнату заглушающие чары. Гермиона не сможет смотреть, как он притаскивает каждый вечер новую студентку, которая была так же глупа и наивна, как и она сама. Просто не вынесет этой боли. А она не мазохистка и не враг себе. Ей нужно было съехать. Просто собраться с мыслями, собрать вещи и сменить башню — в этом нет ничего сложного, всего лишь один тяжелый вечер.
Но правда была в том, что ей было страшно. Она боялась, что он исчезнет. Уйдет из ее жизни, останется лишь на коротких общих занятиях да среди толпы в Большом зале. Сотрутся его касания, которые клеймом горели на ее теле, даже спустя несколько дней. Развеется его запах с ее одежды, которая пропитывалась им, даже волосы девушки тонули в этом аромате, пока она заходила после него в душ, спала на его простынях, куталась в его вещи. Она боялась, что он уйдет и больше не будет ничего, что их связывает. И этот страх бил ее по коленям, заставляя упасть на пол и забиться в угол, будучи полностью безнадежной. Как те глупые девчонки, которых она презирала всю жизнь.
Гермиона смотрелась в зеркало перед завтраком, наколдовывая себе прическу и завивая ресницы. Ей вспомнилось то утро, когда она проделывала то же самое, будучи уверенной, что Малфой придушит ее после того необдуманного порыва в библиотеке. Это случилось, кажется, тысячу лет назад. Когда она не была так сильно от него зависима.
Знали Гарри с Роном, точно знала Джинни, которая бросала на нее понимающие взгляды, но тактично молчала. Кажется, знали все и тыкали в ее любовь сальными пальцами. Она добавила немного румянца на щеки, вспоминая, как переборщила с этим в прошлый раз. Кто бы мог подумать, что чары гламура способны поднять ее самочувствие. Теперь она понимала маму, которая могла часами сидеть за туалетным столиком, нанося макияж.
Платье, подаренное ей Джинни еще на позапрошлое Рождество, которое она додумалась забыть в Норе тогда, чуть ли не обидев подругу, сидело отлично, хотя и казалось слишком коротким. Обтягивающее верхнюю часть тела и свободно спадающее внизу, оно было достаточно повседневным, чтобы это не выглядело странно, но в то же время отличалось от ее обычной одежды. Плевать, ей нужно было сейчас почувствовать хотя бы немного уверенности в себе, и если пары взмахов волшебной палочки и выкроенного куска ткани для этого может быть достаточно, то она это сделает.
Спустившись вниз, она уставилась на Малфоя, который сидел на диване, хотя Гермиона могла поклясться, что слышала, как дверь в его комнату хлопнула примерно полчаса назад, когда он уходил. Девушка была уверена, что Драко давно ест свой завтрак, слушая небылицы Забини с Ноттом. Но он сидел здесь и, повернув к ней голову, медленно прошелся взглядом вдоль ее тела, вмиг заставив гриффиндорку почувствовать себя неуютно. Еще одна дебильная привычка.
— Ты… Я думала, ты ушел, — растерялась Гермиона.
Драко молчал и смотрел на ее лицо, внимательно его изучая, опуская свой взгляд на волосы, которые лежали аккуратными прядями. Да, видимо, все же слишком много стараний для какого-то обычного воскресенья.
— У тебя такие красивые ноги, — произнес он, и Гермиона тут же залилась краской.
Что ж, возможно, длина у платья как раз. В этот момент ей хотелось дать себе оплеуху от того, как быстро она готова растаять от его комплимента, но Драко так редко говорил девушке что-то подобное, что каждый раз это высекалось в сознании, просто чтобы помогать ей в те моменты, когда, кажется, надежды нет.
— Спасибо, — улыбнулась она, пытаясь выглядеть непринужденно.
Наконец, он встал, перестав издеваться над ней своим пристальным взглядом, и пошел к двери.
— Ты идешь? — поднял бровь Малфой, оборачиваясь и видя, как девушка застыла.
— Вместе? — Гермионе казалось, что она просто смотрит на себя со стороны — настолько странно себя вела.
Драко улыбнулся своей кривой ухмылкой и подошел ближе.
— А ты что, боишься слишком заинтересованных взглядов? — боже, ей казалось, что она привыкнет к его запаху, манерам говорить, играя с ней, так, будто он знал какой-то секрет, но это снова и снова сбивало ее с толку.
— Ничего я не боюсь, — выдохнула Гермиона, смотря на его губы.
Заметив это, Малфой улыбнулся шире и, отойдя, открыл дверь, пропуская ее вперед.
Сейчас был самый разгар завтрака, поэтому коридоры в большинстве своем были пусты. В конце концов, они старосты! У них могут быть рабочие моменты. Видимо, он тоже так решил, если вообще позволил им идти вместе. Гермиона вспомнила эти тайные украденные поцелуи в темных углах и ей стало легче. Они не выглядели как что-то большее, а она не выглядела дурой.