В голове что-то замкнуло. За эти несколько дней от нее не поступало ни звонка, ни сообщения. Почему? Злиться? Смирилась? Приняла мой выбор или сделала свой? Тогда наши решения совпали?
Так мне и надо. Или мне надо не так?
В среду я прилетел часа в четыре дня, простоял в пробках из аэропорта и предупредил, что в офис уже не заеду. Так даже лучше. Сейчас заскочу домой, в душ, переоденусь и до возвращения Яны с братом уеду к родителям. Они достали своим настойчивым приглашением на ужин.
Насторожиться должен был, когда увидел улыбающегося охранника на въезде. В дверях столкнулся с такой же радостной Лидией Павловной. Но понял, что за херня происходит, когда открыл дверь в холл.
В самом центре стояла высокая украшенная ель, переливающаяся многоцветными точками гирлянд. Красиво, по-домашнему. Запах ёлки наполнял дом свежестью и праздничным ожиданием.
Я не заметил, что стиснул зубы и теперь с усилием воли расслаблял челюсть.
Что это, как не мираж потерянного будущего, а Игорь?
А с другой стороны, в душе я радовался, что свое счастье нашел мой брат. Где-то глубоко в душе.
— Игорь? — из гостиной вышла Яна, в длинном мягком платье, с планшетом в руках.
— Привет, — я был удивлен, по моим расчетам она должна быть в приемной в офисе.
Вместо ответа Яна подскочила ко мне, обняла за шею, прижалась так, что я вдохнул и забыл как выдыхать. Потянулась к губам и поцеловала, не разжимая зубы и не позволяя углубить поцелуй.
— Это тебе за ту ночь, — прошептала в губы и тут же отстранилась, влепив звонкую пощёчину. — А это за побег!
Я выпрямился, потирая щеку и разглядывая возмущенную девчонку.
— Отличная встреча, — я совершенно не знал, как оценить ее поведение, даже не мог сообразить, о чем спросить. — Почему ты здесь, дома?
— Я уволилась.
— Что?!
— Уволилась, потому что не нужна тебе. Ты второй раз с легкостью заменяешь меня.
— С понедельника ты работаешь на Евгения.
— С понедельника я уволилась, теперь домохозяйка, как видишь.
Она развела руками, снова приковывая мое внимание к разряженной елке. Всё меняется быстрее, чем я успеваю с этим смириться.
— Я ненадолго. С дороги. В душ и к родителям.
— Я тоже.
Тут пришлось притормозить: что «тоже» — со мной в душ? Но Яна обошла меня и уже поднялась на второй этаж и скрылась в спальне до того, как я настиг её.
Снова встретились в холле перед выездом к родителям. Женя стоял под руку с Яной и ждал меня.
— Привет, чего не сообщил, что приехал?
— Некогда было. Вы тоже едете?
Брат кинул.
— Вдвоем?
— Да. Мама хочет познакомиться с Яной.
— Ну, конечно…
Я не мог понять по Женькиному лицу счастлив он, спокоен? Если Яна теперь с ним, зачем еще подстраховка с одобрением матери?
— В субботу рождественский ужин. Ты же помнишь? Вот до него лучше познакомить Яну с семьей.
Мы ехали в одной машине. Сопровождение удвоили и практически не стояли в пробках.
Яна держалась довольно уверено. Если бы при этом не цеплялась за Женькину руку каждый раз, когда приходилось расходиться, я бы не заподозрил, что она нервничает.
В столовой Женя снова бросил Яну и поспешил обнять маму.
— Пойдем, представлю тебя.
Она доверчиво вложила свою ладонь в мою и сжала. Внутри что-то ёкнуло. Но ведь когда-нибудь я привыкну думать о ней как о чужой, когда-нибудь меня отпустит.
— Мама, это…
— Да, Яна, подойди, — Женя перехватил Яну за другую руку и притянул к себе.
Так она и стояла перед родителями, вцепившаяся в мою руку и удерживаемая братом за другую.
— Так кто на ней женится, я не понял?
Па как всегда проницателен…
— Я еще не выбрала.
А Яна все еще дерзкая.
Чёрт! Она действительно не определилась?
За столом сели не по регламенту, мама часто его нарушала, когда собиралась семья. Женя посадил Яну рядом, я сел напротив нее. Во главе стола как всегда располагался отец и с добродушной усмешкой оглядывал наше собрание.
— Итак, сегодня надо определиться, кто сделает предложение нашей Кристэн. После венского ужина она скептически относится к перспективе связать себя с Игорем.
Яна не удержалась и прыснула в кулачок, правда хватило ума замаскировать это под кашель. Мы переглянулись с Женей и промолчали.
— Яночка, а где вы учились? — мама ненавязчиво начала свой допрос, когда мы приступили к горячему.
Со своего места я мог наблюдать и за отцом и за беседующими женщинами. В голове снова крутились мысли про слабости. Все что я сделал полезного за последние три дня, это связался с Ивлевой, выслушал про себя и свою семейку массу лестного, но смог договориться о полной индульгенции, а заодно и консультации.