Па… Могу ли я его осуждать? Ведь слабости надо уничтожать, а семью хранить. И если собственная слабость бьет по семье — значит, ты должен сдохнуть, но семью оставить неприкосновенной.
— Что скажешь, Сима? — улыбался отец моей маме. — Девчонка бойкая, смышленая… Знаешь, какое платье надела после приступа то?… У! Лучше не вспоминать, чтобы второй удар не хватил.
Па засмеялся, а Янка отчаянно покраснела, пряча глаза от насмешливого взгляда матери.
— А помнишь, как мы с тобой зажигали по молодости? А?
— Дима, не за столом же! И не при детях!..
Теперь краснела мама, пока па пошлыми намеками вспоминал то одно «случайное» свидание, то другое.
— Я бы повторил. Кровь бурлила так, что из ушей пар шел.
— Это не кровь бурлила, а черти под твоим котлом огонь разводили, — резко оборвала мама тем тоном, после которого наш несгибаемый отец всегда затыкается.
— Па, пойдем покурим?
Женька дернулся следом, но я жестом остановил его.
— Поухаживай за дамами. Мы скоро вернемся.
На открытой веранде было зябко от неприятного сырого ветерка, при такой погоде долго не поговоришь.
— Что хотел? Про Кристэн?
— Нет, про Веру.
Отец неловко прикурил сигарету, словно споткнулся о мои слова.
— Да что ты никак в покое не оставишь? Ее уже несколько лет как след простыл…
— Наверное, я ее не похоронил, вот у меня в душе и ходит призраком. Женька сказал, что ты с ней пересёкся на юбилее тётки? Как это было?
Па не хотел говорить, категорически. Вряд ли он знал, что я просто ищу его уязвимость, чтобы снова поднабрать растерянные козыри, но интуитивно чувствовал, что любопытство мое не праздное.
— Никак не было. Завел за живую изгородь, пихнул в рот член и кончил. Всё.
— А зачем потом нашел её?
— Игорь, я ее не искал. Она сама оказывалась на всех общественных мероприятиях, посещаемых нашей семьей. И юбилей тётки был не первым, понял?
Па выкинул окурок и поспешно вернулся в дом. А у меня по спине прокатился неприятный холодок. Юбилей это точка перехода Веры от брата к отцу. До этого она с па уже проворачивала подобное и всегда на общественных мероприятиях, где их в любую минуту могли застукать…
Тут угодливо всплыли воспоминания отца про первые свидания с мамой, про бурлящую кровь и запретный секс в самых неподходящих местах.
А ведь это и есть так тщательно оберегаемая слабость па. Ай да, Дмитрий Алексеевич! Любитель доггинга! Твою мать!.. И Верка подцепила его на этом. Подлавливала, пока не доигралась сексом в супружеской спальне. Такое вывело мать из себя. Я очень хорошо помню это время и наш шок, когда мы выяснили, кого притащил отец для перепихона в свой дом.
А у Верки ведь были далеко идущие планы и если бы отец меньше любил маму, а мать была бы не такой, какая есть — у сучки все бы получилось. Не моей женой, так моей мачехой, но в семью бы она влезла…
Так неужели ее убрал отец? На маму думать не хотелось, но в той ситуации и она могла. Просто отдать приказ ребятам, вывезти Верку в лес и оставить там. А отец, естественно зная, прикрывает маму. Поэтому со мной об инциденте не говорит.
Я вернулся в столовую, окончательно промерзнув, зато с двумя решенным и закрытыми ребусами. Пусть я не смогу воспользоваться информацией для своей выгоды, потому что против семьи порочащие факты не используют, зато собственные сомнения, наконец, закрыты и оставлены позади. Теперь скелет Веры больше не будет маячить в шкафу.
— Девочки, не пойти ли вам в гостиную, полистать альбомы с пацанами? Пусть Янка окунется в их детство с головой.
Па выпроводил маму с Яной из столовой, нам кивнул на кабинет.
— Что, придурки, поделить не можете? — без предисловий начал он.
— Уже. Игорь не претендует на Яну, — тут же вступил Женька.
— Да неужели? — насмешливо протянул па и протянул мне бокал с коньяком на два пальца.
Мы испытывающее смотрели друг на друга, и я понимал, что именно сейчас я должен принять решение. Я, никто другой.
— Яна определится на рождественском ужине.
— Что? — Женька развернул меня, дернув за плечо. — Какого хуя? Мы же договорились?
Я скинул его руку и на всякий случай развернулся вполоборота.
— Когда мы договаривались? Я оставил вас в спальне, а потом даже времени поговорить не было.
— Хо, так вы ее к тому же на двоих разыграли. Ну и парни у меня! А залетит, как детей делить будете?