— Игорь? — смена тона жены вернула меня из мыслей в просторную продуваемую со всех сторон веранду. — Если мы договоримся о столовой для рабочих, то у тебя будет доступ…
Она подошла, встала на цыпочки распластавшись по моему телу, и повисла на шее, шепнув волшебное слово:
— …в анал.
— Яна! — я почувствовал прилив от маячившего запретного удовольствия. — Ммм… Маленькая манипуляторша…
Я не заметил, как заурчал от предвкушения удовольствия. При всем том, что Яна после беременности стала чувствительной и очень страстной, такой, которая заводится с пол-оборота и всегда ярко кончает, я все еще истекал слюной по ее сладкой попке, из-за тесноты и тугом сжатии каждый раз, когда брал её сзади.
— Ты в курсе, что для многих женщин анальный секс служит наказанием и пыткой? — выдохнул я, отрывая себя от изучения ее глотки.
— В курсе, — Янка улыбаясь, терлась о мою щеку носом. — Но я решила сделать тебе приятное. Поощрение за столовую у рудника.
— Черт… Против такого шантажа я бессилен!
— Поклянись?
— Клянусь. Открытая столовая с привозным меню. И не спорь!
— Ну, ладно. Тогда еще вентиляторы и я твоя.
— Ты и так моя.
— Вся твоя.
— Очень своевременно уточнение…
Яна.
Выползать из дома можно только после трех и до заката оставалось примерно три с половиной часа. Но это были самые классные три с половиной часа каждый день.
Я сидела в тканевом кресле под навесом, закинув ноги на мужа. Игорь только что закончил видеосвязь с Артуром по девайсу и перебирал мои пальцы, рассказывая новости про третью дочь от Софьи.
— Они собираются прилететь на день рождение Ани, — возмущался он.
— Ну и пусть приезжают, Ане будет на пользу общение с другими девочками. Неплохо бы пригласить еще настоящих бабушку и дедушку, иначе через пару лет Аня окончательно решит, что Лидия Павловна и Льюис наши родители, — я не могла скрыть язвительность.
— Не решит, хоть она и девочка, но у нее отличные гены — она умненькая.
— Тогда почему ты не хочешь второго умненького малыша? — вернулась я к наболевшему вопросу. Мне ужасно не хотелось, чтобы у моих детей был большой разрыв в возрасте. Я наивно верила, что чем раньше они появятся друг за другом, тем дружнее будут жить.
— Пока не научишься рожать парней, даже не приставай ко мне с этим вопросом, Яна!
Игоря безумно раздражала тема детей, особенно дочерей. Он снял с колен мои ноги и сдвинулся так, чтобы я больше не устроилась на нем.
В это время Аня заметив скрещенные ноги отца, с криками посеменила к нему, смешно спотыкаясь о нашего лабрадора:
— Го-ся! Гося! Мой Гос-ся…
— Ты нарочно научила ее этому? — Игорь поморщился, но вытянул руки, удерживая седлающую его дочь.
— Нет, Игорь, это все гены, — захохотала я и умиленно наблюдала, как мой муж возится с курлыкающей дочкой, качая на ноге.
— Го-ся-Иго-го-ся!
— Иго-го, да. Но я папа, па-па.
Аня потянулась к его лицу, любовно обмуслявила щеки и с визгом бросилась за брошенным мячиком вдоль океана по вычищенному пляжу.
— Игорь! Она же не собака! Ты бы еще «апорт» ей крикнул.
Меня иногда очень возмущало его отношение к дочери. Он мог от щемящей нежности вдруг перейти к абсолютному безразличию и даже брезгливости.
— Как ты поняла, что на том видео с девочкой был не я?
Ох, три года прошло, а он только созрел спросить!
— По ушам. Твои же все переломанные, а у того, с видео, были нормальные уши, хотя со спины он очень-очень был похож.
— Ну надо же…
— Теперь мой вопрос: ты Аню любишь?
— Что?
Мне не показалось, что Игорь дёрнулся от этого вопроса, и побледнел, запустив пятерню в волосы. Лидия Павловна успокаивала меня, что первые годы отцы мало интересуются детьми и это нормально, но я, почему то, считала, что Игорь сам себя настраивает против Ани.
— Прекрати увиливать. Что с ней не так? Почему ты её избегаешь?
Муж подтянулся в кресле и сел прямее.
— Ты выкинешь меня с острова, но…
Я не смогла сдержаться и захихикала.
— Ой, прости! Это так дико звучит. Хотя я не смеялась бы, скажи ты «выгонишь из дома», — взяла себя в руки, заметив, как у Игоря на скулах катаются желваки. — Прости. Продолжай.
— Я люблю её.
Он отвернулся и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрел в сторону Ани, отнимающей мяч у собаки из пасти.
— Ну? И все? — он же увиливал, я чувствовала.