И да, последнее что я хочу, это оттолкнуть Женю. Его терапия излечивает меня. А сегодня я поняла, что мне нравится чувствовать себя живой. Настоящей! Это просто волшебно.
На работе не могла сосредоточиться на делах. Разбила чашку босса. Сцепилась с новым охранником, который отказался пустить меня в супермаркет. Заказала новую в интернет-магазине с доставкой.
И только когда в дверях увидела его, мир замер и забился вновь в правильном ритме.
Я обошла босса, кинулась на шею Женьке и поцеловала, вложив все свои чувства, все переполняющие меня эмоции.
— Спасибо, мой хороший!
Игорь бесил тем, что бесился. Он сегодня сильно выбивался из общего настроения. Хотя в моем порыве трудно усмотреть «секс в офисе», но боссу оказалось через край даже намёка. Он грубо оттащил меня от Жени, загнал того в кабинет и что-то фыркнул по поводу моего наряда.
Это он еще про разбитую чашку не знает!
Но сегодня я запросто могу перетерпеть его недовольство, меня хватит на всех и на всё. Уже через час закончился мой рабочий день, а мужчины все не выходили, а я так надеялась перед отъездом домой еще раз увидеть Женю. Просто спросить как дела, понять, что между нами изменилось, хочет ли он, чтобы я еще была рядом?
Столько вопросов, столько сомнений!
Еще вчера вечером, когда он пытался подобрать слова, чтобы не задеть меня, но отговорить ехать на гольф, я прикидывала прощальную речь. Что-то типа освобождения: мы расстаемся, чтобы не связывать друг друга невозможными узами. Причем вчера, при всем моем добром отношении к Жене, я была уверена, что нам правильнее расстаться, потому что ни одна роль в его жизни кроме жены меня не устраивала. А раз я не могу стать женой, значит, и с Женей остаться не могу.
Все было так просто. Вчера.
А утром он сделал со мной невозможное. Я так считала. Я много что считала невозможным: любовь с первого взгляда, отношения ради улётного секса, смена партнеров, потому что «тот так себе». Да что там говорить, я считала глупостью утверждение, что секс — цемент для отношений. Пфф! Для меня это скорее самое уязвимое в отношениях. Сначала ждешь, потом терпишь и в обоих случаях это не оздоравливает отношения.
В общем, я ошибалась. Во всем.
Хотя нет, вряд ли можно ошибаться во всем, но во многом — точно. И я хочу испытать это снова. Хочу оргазм. Хочу эти чувства, от которых разрывает. Хочу еще.
Но меня сопроводили на парковку и отвезли в пустой дом, где я оккупировала кухню, задвинув подальше творения шеф-повара, и размешала тесто для блинов.
С икрой.
Черной.
Ох, и извращенцы эти Кельмеры! Кто вообще держит черную икру в холодильнике, чтобы была? Или на случай, когда захочется?
А я никогда ее не ела. Ни разу. Как-то икру подавали на фуршете при встрече делегации из Арабских Эмиратов, но тогда босс не отходил от меня ни на шаг, а при нем я есть не могла. Тогда не могла, а сейчас очень даже.
И день сегодня подходящий, чтобы отпраздновать. Я налью шампанское, открою икру и зачерпну целую ложку! Чайную… Остальное в блины заверну.
В общем, решила, что буду с Женей, если он все еще хочет быть со мной. Весь день я думала про их положение в обществе и про его брак с американской наследницей. И пусть все обстоятельства против меня, я хочу побороться за Женю, за то, чтобы остаться с ним, чтобы стать достойной его.
Я уверена, что сегодняшнее утро изменило не только меня, но и его. Мы не будем обсуждать игру, мне нужно только понять, хочет ли он все еще быть со мной?
…И к слову, черная икра оказалась с ужасным привкусом водорослей! Даже шампанское не перебило тошнотворный вкус!
Игорь.
Ивлева хреново понимает свою роль в этом спектакле. Я сначала вздрогнул, когда Яна в своем цветочном безобразии выбежала мне на встречу, а потом скрипел зубами, когда она ускользнула и повисла у Женьки на шее.
В кабинете братец, все еще взбудораженный встречей в приемной, долго оглядывался и приходил в себя.
— Что это с ней?
— Выспалась. Пора завязывать быть добрым, — недовольно буркнул я, с раздражением скрываясь в комнате и наливая чай. — Будешь?
— Нет. И тут что-то другое… Может, она ждет, что я передумаю и возьму ее на гольф? Но платье совершенно не подходящее. Эти цветочки, оборочки…
— Угу, — я с непривычки брякнул чашкой о блюдце и только обратил внимание, что чашка не моя. — Значит, у нее критические дни. Женщины всегда перед ними немного не в себе.