И в этот момент за спиной прошелестела дверь.
В фильмах ужасов она, возможно, скрипнула бы, но не в доме босса. Тут именно прошелестела, махнув на меня сквозняком, но этого оказалось достаточным, чтобы от страха моё сердце заколотилось в пятках и ушах, моментально сделав глухой.
Глава 17. Искушение
Евгений.
Отец красный распаренный развалился на полатях и кряхтел под ритмичные хлопки банного веника.
— Ебать, хорошо, — шумно выдохнул он. — Ну что, наследничек, выдержишь в четыре руки?
Я поменялся с ним местами, поражаясь, насколько легко отец перешел из состояния прединфарктника в бодрячка.
— Отличного оленя забил. Красавец!
— Я или олень? — выдавил сквозь зубы, задыхаясь от нагоняемого пара.
— Ты. Конечно, ты! Отличный глаз. Недели через две в Кению слетаем…
— Па, — я намеренно обратился к отцу в Гошином стиле. Сдохну, блядь, на полатях, но перетащу отца на свою сторону. — Что думаешь, насчет моего плана?
Он дал отмашку парням, безжалостно хлестающим меня вениками, и те поспешно вышли. Отец цокнул языком, окатился из бадьи холодной водой и сел рядом.
— Я недооценивал тебя, Евгений. А зря.
Я не прерывал молчание, сейчас важнее, чтобы отец не торопился и одобрил мои идеи.
— Да, я, пожалуй, соглашусь, что европейский и российский рынок лучше оставить под тобой, а Игорь заберет американский. Если их помолвка с Кристэн случится, то и азиатский рынок попадет под его влияние. Мне нравится такой расклад.
Я осторожно, чтобы не выдать своего облегчения, кивнул.
— Главное, не дать Игорю взбрыкнуть. Ты знаешь, что он вокруг моей Янки круги наворачивает?
Не мог сказать, что он шпилит ее за моей и, по ходу, за ее спиной, но сейчас, когда я «уехал» Ивлеву и прекратил «игру в доверие», мать его, мне стало спокойнее отпускать Яну с братом на работу и оставлять в доме наедине. Я все еще доверял ей, хотел доверять.
— Трахает секретаршу? А тебе то что?
— Па! Яна моя невеста!
— Я этого не подтверждал. Пока любой из вас может трахать девицу, хоть на двоих делите. Она не невеста.
Ну, это ты так думаешь! А я уже все решил.
— Полагаешь, если его не изолировать от… секретарши статусом — он спокойно примет Кристэн? Ты же знаешь Игоря!
— И верно. Опять ты прав. Хорошо. Пусть пока побудет твоей невестой. До нового года. Расслабляйся и держи Игоря ближе. Обо всех его движениях сообщай мне. Что еще?..
— Яна…
— А что Яна?
— Мама в выходные прилетает из Америки. Пригласи нас с Яной на семейный ужин. И Игоря позови.
— Что вы помешались на этой Яне, — отец был порядком раздражен, но я чувствовал, что уже склонил его на свою сторону.
В понедельник покажу ему свою хватку и верну контракт, который проебал Игорь. Пока все складывается как надо. А ведь я еще не скинул козыри.
Да, братишка, теперь твой черед глотать пыль из-под моих ботинок.
Яна.
В проёме стоял босс в своем нелепом поросячьем кигуруми.
— Игорь? — выдохнула я, пытаясь прийти в себя от только что пережитого страха.
— Пиздец как устал…
Он кинул на диван чехол с лэптопом и шатающейся походкой приблизился к дрожащему кругу света от камина.
— Двигайся.
Я машинально потеснилась, все еще заторможено наблюдая, как Игорь раскладывается на моем одеяле, сбивает под голову капюшон с пятачком и тяжело вздыхает.
— Ты не в Вене?
— Как видишь.
— Но… Почему?
— Знаешь, с цветом не угадал. Кристэн не любит розовый.
По его хитрющей улыбке я сообразила, что романтическая ночь была мастерски сорвана.
— Ты бессовестный!
— А то. Чем занимаешься?
И не успела я перехватить планшет, как тот оказался в руках босса, как раз на открытой закладке про чертов секс.
— Ого…
Я покраснела и попыталась отобрать девайс.
— Нет-нет. Эта тема меня тоже интересует. Но почему ты решила, что гугл расскажет тебе о подготовке лучше меня? А что там в истории?..
Ууууу! Я даже подскочила, вереща и седлая Игоря сверху.
— Нет! Пожалуйста, нет! Отдай.
Он спрятал планшет под одеяло, где-то под себя, и обхватил меня за талию.
— Яна?
Я застыла от его хриплого тона и только тут поняла, что конкретно оседлала. Но руки крепко держали меня, не позволяя сползти, и твердеющий подо мной член волновал от самого основания, разгоняя кровь и дыхание у меня.
Я возбуждалась от предвкушения, от молчаливого нависшего над нами обещания.