— Я про Верку.
— Это я понял. Но что там про… крюк?
— Она не цепляла тебя за жопу крюком и не подвешивала к потолку? Может, надевала сбрую на яйца? Растягивала на дыбе? — открыв рот, я уже не мог остановиться. Слова пёрли из меня, выливая всю накопленную и переваренную не единожды желчь на голову братца.
Я видел его шок, бледность и дрожащие пальцы, разливающие виски по порциям, но сейчас хотел, чтобы он пережил наши с ним общие воспоминания еще раз, не заколупываясь в броню, а обнажаясь передо мной.
— Какое наказание для тебя определили любимым? Плёткой по члену или хвост, торчащий из зада? А? Признайся?
— Жень… Женька, остановись!
Он схватил меня за голову и прижал к себе, не давая оторваться от себя, похлопывал по плечам и шептал в волосы «забудь-прости…»
Но хрен я смогу простить и вряд ли забуду. Я пытался, еще как пытался. Каждый ёбаный день мечтал, что прошлое останется в прошлом. Я перехватил его за твердые плечи, уткнулся в локтевой изгиб и завыл. Глаза щипало, из горла рвался надломленный рык и вся горечь, вся накопленная муть выходила злыми слезами, в плечо старшего брата.
Игорь.
Сколько мы так просидели? За окном давно стемнело. Смартфон на диване уже сдох от входящих вибраций. Стас, наверняка, никого не пускает и не дает никаких объяснений.
Мы сидели на полу кабинета, вцепившись друг в друга. Женька успокоился, сам разлил виски и передал бокал мне. Прислонившись к дивану, плечом к плечу, мы доделывали бутылку и вспоминали.
— Она приползла через неделю. Худая, с синячищами под глазами. Я еще подумал, на наркоту села… Но нет. Как котёнок зашкерилась в углу кровати, а ночью… Такие выкрутасы, сука… Я охуел, что так можно. За ночь раз семь кончил.
Я молчал, понимая, что надрывы надо вскрывать в тишине. Молча слушал и кровоточил где-то внутри от его боли.
— И так охуенно было с неделю. Потом все поменялось. Я даже не понял как… Просто в один день оказался перед ней на коленях стреноженный и с кляпом во рту. И самое пакостное, она издевалась, а я кончал, как стриженный ёжик, блядь, кончал, когда она шпилькой пригвоздила мошонку к полу… А дальше больше… Я боялся идти домой, к ней, и один черт шел, унижался и кончал.
От непереносимости ситуации спасала густая темнота кабинета, пьяное головокружение и подавленное, опустошенное настроение.
— Скажи, как ты ее терпел? Как, блядь, такой суке можно делать предложение, а Гоша?
Я протяжно застонал, откинув голову на сиденье дивана. Ненавижу «Гошу», но сейчас не готов поправлять агонизирующего брата.
— Женя, мы не практиковали с ней БДСМ. То, что я слышу — меня вымораживает. Она была не в теме, я с ужасом могу представить, откуда она набралась этих приемов, но…
— Но ты же выкинул ее из дома? Ты порвал с ней? Почему?!
— Она… начала резать себе вены. У меня с ней была несколько другая… ээ-э… история.
— В смысле? Она не?.. Расскажи?
Я поморщился, никогда не любил трепаться о своей первой и болезненной помолвке, но после откровений брата, наверное, должен был ответить тем же.
— Нечего рассказывать, в общем-то. Молоденькая хрупкая нежная девчонка, а я пресытился сексом и экспериментами. До тошноты. Вставляли только жёсткие извращения и чем дольше, тем отвязнее… Не хочу углубляться в это. И тут Вера. Чистая и невинная. И всё было как с белого листа. Я учил ее сексу, а она меня любви. А потом…
Сделал паузу, пытаясь вспомнить, когда всё сломалось в наших отношениях? И Женька молчал, давая мне время собраться с мыслями.
— Потом она стала ломаться. Не в смысле, показывать характер, а наносить себе увечья. Началось под новый год, когда я не захотел брать её в клуб. Вера только переболела гриппом, и я боялся, что в клубе застудится. Ты знаешь, там сквозняки…
Я не видел, скорее почувствовал, что Женька кивнул.
— А когда вернулся домой, увидел ее лежащей у подножия лестницы без сознания.
— Это когда перелом бедра случился?
Теперь кивнул я.
— Тогда подумал, случайность. Нанял ей компаньонку. Затем пачка снотворных, удушение… Психологи и все круги ада, чтобы понять, что с ней не так. Откуда это стремление к суициду…
— Понял?
— Нет. Диагностировали. У нее выработалась зависимость от меня. Проявление любви в извращенной форме. Вера считала, что я могу любить ее только когда она жертва. Бред шизофренички. Я пытался вывести ее из этого состояния и на какой-то момент мне казалось преуспел, но… Нашел ее в ванне с вскрытыми венами и понял, что на этом наша совместная жизнь прекращается.
Несколько минут мы переваривали разную Веру в своих мыслях. Картинка не стыковалась.