Наконец сдался. Обмяк, уронил руки на колени, опустил голову и отдался боли.
Обессиленный, сотрясаемый рыданиями, медленно завалился набок и лёг рядом с мёртвой женой. Холод напольной плитки проник сквозь одежду, впитался в кожу. Ему было всё равно.
Сквозь пелену слёз он смотрел на Беттину. Взгляд ощупывал каждую линию её лица, не замечая ни гематом, ни запёкшихся кровью ран. Рассудок словно наложил маску на бледную кожу — и Беттина стала такой, какой была ещё вчера. Маркус видел веснушки на носу и щеках, такие нежные, что различить их можно было только вблизи. Видел зелено-карие глаза, в которых, казалось, танцевали крошечные светящиеся искорки, когда Беттина улыбалась, её длинные ресницы и аккуратно выщипанные брови. Видел полные, изогнутые губы с лёгким налётом помады, которые сейчас чуть приоткрылись для него в улыбке — ровно настолько, чтобы показать безупречно белые зубы. И тогда Маркус тоже улыбнулся. Улыбался вместе с мёртвой женой, а слёзы текли по его щекам.
Он не знал, сколько так пролежал — улыбаясь, плача, мысленно перенесясь в другое время, — когда его вырвали из забытья какие-то звуки. Голоса.
Рассудок возвращался к реальности медленно, а вместе с ним — боль.
Маркус смотрел на бледное, изуродованное лицо перед собой, мёртвое лицо, из которого исчезло всё знакомое и которое постепенно превращалось во что-то, не имеющее ничего общего с женщиной, с которой он провёл столько счастливых лет.
Перед глазами возникла чья-то рука, на несколько секунд коснулась шеи Беттины и отдёрнулась.
— Герр Керн?
Маркус повернул голову и различил над собой лишь размытые силуэты. Поморгал — ничего не изменилось. Тогда с трудом сел и непонимающе уставился на мужчин и женщин, которые стояли вокруг и в коридоре.
Форма. Полицейские.
— Вы ведь герр Керн? — Мужчина в джинсах, белой рубашке и тёмном пиджаке, задавший вопрос спокойным голосом, стоял прямо перед ним. Маркус увидел лицо с тёмной, аккуратно подстриженной бородой, очками в чёрной оправе и тёмной шевелюрой. Ещё довольно молодой, — подумал он. Лет тридцать пять, может.
— Да, я… — Опустил взгляд, скользнул им по обнажённому телу мёртвой жены и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы её прикрыть.
— У вас есть одеяло? — спросил он.
— Встаньте, пожалуйста. — Мужчина проигнорировал вопрос.
Маркусу стоило огромных усилий отвернуться от Беттины, но в конце концов он справился. Эти люди — полицейские, следователи, они будут искать мразь, которая за всем этим стоит. Он должен им помочь. Он хочет им помочь.
С трудом поднялся. Мужчина терпеливо подождал, пока Маркус выпрямится.
— Меня зовут Томас Манцке, криминальная полиция Франкфурта. — Указал на Беттину. — Это ваша жена?
— Да. Как вы… я хочу сказать, откуда вы узнали…
— Нам позвонил герр Майнхардт, ваш сосед напротив.
— Майнхардт, — тихо повторил Маркус. Странный тип. Высокий и такой тощий, что старомодные пиджаки, которые он носил — всякий раз, когда Маркус его видел, — висели на костлявых плечах, как на вешалке. Хотя выглядел он как неудачливый страховой агент, на самом деле занимал какой-то высокий пост в «Дойче банк». Маркус провёл рукой по лицу и спросил себя, что с ним не так, раз в такой момент он думает о внешности одного из своих жильцов.
— Да, он увидел вас через открытую дверь — что вы тут лежите — и решил, что вы оба мертвы.
Манцке кивнул в сторону Беттины.
— Можете рассказать, что произошло?
Маркус посмотрел на тело жены, словно хотел убедиться, что полицейский имел в виду именно её.
— Её показывали голой в интернете. Наверное, изнасиловали. А потом убили.
— В интернете? Кто?
— Мужчины. Четверо. В кожаных масках. — Голос Маркуса внезапно стал громче, и, сам того не желая, он заговорил быстрее. — Эта тварь транслировала всё в интернете. В даркнете. Вы должны выяснить, кому принадлежит сайт.
Манцке переглянулся с женщиной рядом, которую Маркус заметил только сейчас. Она моложе коллеги — лет двадцать семь, может, двадцать восемь.
— Старший комиссар Юлия Бауэр, криминальная полиция Франкфурта, — коротко представилась она. — О каком сайте вы говорите, герр Керн? И что именно там показывали?
Маркус посмотрел в лицо молодой полицейской. Симпатичное, со сдержанным макияжем, в обрамлении светлых волос до плеч. Ему показалось, что он читает в нём сочувствие.
— Там было видно всё, — произнёс он почти шёпотом. — Они привязали её голую к стулу. С… раздвинутыми ногами. И камера была направлена прямо на… — Лицо полицейской расплылось перед глазами, слёзы потекли по щекам.