У нас мёртвая женщина, которая незадолго до убийства позвонила на экстренную линию полиции и сказала, что муж Маркус, по её мнению, хочет её убить. У нас есть этот муж — вы, — который солгал нам и насчёт своего алиби на ночь убийства, и насчёт применения насилия к жене. Далее — дочь, которая разоблачила обе лжи и вскоре после этого исчезает, причём в её комнате, возможно, произошла борьба. Сюда же вписывается то, что соседка видела, как муж — вы — вытащил дочь из дома и увёз на серебристом «Опеле», в котором я помимо волос, которые могут принадлежать дочери, нахожу осколок стекла — он, в свою очередь, может подходить к лампе, разбитой в её комнате.
Манцке глубоко вздохнул:
— А теперь скажите, какой вывод мы должны из этого сделать.
С каждым предложением желудок Маркуса сжимался всё сильнее. На лбу выступил пот. Ледяной.
— Здесь очень много «возможно», «вероятно» и «может быть», — наконец ответил он. — Но я не имею отношения ни к убийству жены, ни к исчезновению Леони.
— Я считаю иначе, — возразила Бауэр.
— Да, я так и думал. — Вырвалось: нужно было выпустить пар. Он повернулся к ней: — С того момента как вы услышали о насилии над женщиной, вы обращаетесь со мной как с насильником и убийцей, даже не допуская мысли, что можете ошибаться и что я никогда не поднимал руку на жену. Потому что не смог бы — я любил её сильнее, чем вы способны себе представить.
— Ваша собственная дочь считает иначе.
— Нет. Моя дочь лишь описала то, что видела. Один короткий момент, когда я схватил жену за запястья, чтобы она перестала колотить меня по груди. Выводы сделали вы, не Леони. — Маркус дышал прерывисто. — Знаете, чего я не понимаю? Почему вы стоите тут и строите безумные теории, вместо того чтобы немедленно организовать поиски моей дочери. Если с ней что-то случится, пока вы ведёте свой персональный крестовый поход против меня, вам придётся за это ответить.
— Я уже объявил розыск, — ответил Манцке. — Но было бы проще, если бы вы сказали, куда отвезли дочь.
— Да чёрт возьми, я её никуда не отвозил! — взорвался Маркус. — Зачем мне похищать собственного ребёнка? Это бред.
— Возможно, потому что ваш ребёнок дважды в нашем присутствии уличил вас во лжи, — ледяным тоном ответила Бауэр. — И потому что вы, возможно, опасаетесь, что она знает ещё что-то, чем могла бы с нами поделиться.
Маркус опёрся о стену и снова обратился к Манцке — сам не зная почему, от него он ожидал больше понимания, чем от упёртой Бауэр.
— Нет, чёрт возьми. Ей нечего знать, потому что я абсолютно ничего не делал. Я любил свою жену. Я жертва, а не преступник.
Манцке выдержал его взгляд. Они впились друг в друга глазами, и с каждой секундой в Маркусе росла надежда, что следователь, возможно, всё-таки ему верит.
Наконец главный комиссар кивнул.
— Господин Керн, я задерживаю вас по подозрению в убийстве вашей жены и похищении вашей дочери.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 12
В первом порыве Маркус хотел закричать на полицейского, что тот спятил, хотел буйствовать, размахивать кулаками и немедленно сам броситься искать Леони, но уже в следующий миг почувствовал себя полностью обессиленным — не способным даже возразить.
Маркус понимал: с точки зрения полицейских всё против него. Оставалось лишь верить, что обвинения окажутся ложью. В конце концов, он невиновен.
Смирившись, он вытянул руки перед собой:
— Меня сейчас уведут в наручниках?
Манцке кивнул Бауэр, та сунула руку в куртку и вытащила две светлые полоски.
— Мы предпочитаем вот такие практичные стяжки.
— Руки за спину, — приказала старший комиссар, но Манцке покачал головой:
— Ладно, для поездки сойдёт и так. Пусть держит руки перед собой.
Пожав плечами, Бауэр обернула пластиковую полоску вокруг запястий Маркуса, продела конец и затянула так туго, что пластик врезался в кожу. Маркус застонал, но на старшего комиссара это не произвело впечатления. Невозмутимо она проверила, крепко ли сидит стяжка и нельзя ли протащить руки сквозь петлю.
Осознание собственной беспомощности вызвало приступ паники, который он едва сумел подавить.
Как в тумане Маркус шагал рядом с Манцке к его чёрному «Опелю-Инсигнии», а мысли кружились вокруг Леони и вопроса: что же произошло в доме, пока он торчал в холле «Сити-отеля»?
Когда Маркус устроился на заднем сиденье, Бауэр обошла машину и села с другой стороны. Пристегнулась, повернулась к нему:
— Телефон в куртке?
— Да. А что?
— Хочу забрать.
— Зачем?
— Для проверки.
— Я обязан отдавать? — машинально спросил Маркус.