За последние тридцать шесть часов он почти не спал. Не мог припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя таким опустошённым и обессиленным, как сейчас. Даже держаться за Юсса стоило усилий.
Он повернул голову, пытаясь понять, где они, но автобан выглядел как любой другой. Тем более в темноте.
Руки совершенно онемели — он всерьёз опасался обморожения.
Но какая разница? Что вообще сейчас важно, кроме того, что он должен найти дочь? Ничего.
С болезненной ясностью он понял: он не продвинулся ни на шаг. Совсем наоборот — положение ухудшалось с каждым часом. Его главная надежда — что у Ханса-Петера Рёвениха он узнает что-то, подтверждающее подозрения, — не оправдалась. Теперь Маркус уже не был так уверен, что вдовец действительно причастен к смерти Беттины и похищению Леони. Конечно, внешнее впечатление могло обманывать, и Рёвених вёл с ним какую-то подлую игру. Но, возможно…
Маркуса вырвало из этих мыслей: Юсс затормозил и заложил правый поворот. Они съезжали с автобана.
Через десять минут добрались до места.
Юсс остановился прямо у входа в Пальменгартен — длинного кирпичного здания со сводчатой стеклянной крышей.
— Сука, ну и холодрыга, — сказал он, хлопая в ладоши в кожаных перчатках.
Маркус выдавил только:
— Угу.
Хотя забрало шлема всю дорогу было опущено, губы от холода едва шевелились.
Кряхтя, он сполз вправо с заднего сиденья, но с трудом перекинул левую ногу через алюминиевые кофры.
Юсс поднял забрало и какое-то время молча смотрел на него.
— Удачи тебе, старик.
Маркус кивнул, растирая руки в надежде разогнать онемение.
— Спасибо. За всё. Без тебя я бы далеко не уехал.
— Пни этого ублюдка по яйцам и верни дочь.
— Так и собираюсь, — ответил Маркус, стараясь скрыть усталость и не показаться подавленным.
— Дам тебе свой номер — вдруг вляпаешься по-крупному…
— Хорошая мысль, только руки такие деревянные, что я, наверное, не смогу набрать.
Юсс протянул ладонь:
— Давай сюда.
С грехом пополам Маркус вытащил смартфон из кармана, не уронив. Протянул Юссу — тот стянул правую перчатку и взял телефон в левую.
— Пин?
— Четыре единицы.
Юсс потыкал в экран, потом достал свой телефон, что-то ввёл и вернул смартфон Маркусу.
— Твой номер скрыт, но я его нашёл и сохранил. А меня найдёшь в контактах под именем «Красавчик».
Маркус слабо улыбнулся, убрал смартфон и кивнул:
— Мне пора. Спасибо!
Он развернулся и зашагал по Зисмайерштрассе к вилле тестя — она была примерно в двухстах метрах.
На полпути мотоцикл промчался мимо, и Юсс поднял руку на прощание.
Шагая дальше, Маркус думал, что при обычных обстоятельствах никогда бы не познакомился с этим парнем. Когда всё закончится, он ему позвонит. Когда всё закончится… Звучало так, будто он обманывает сам себя.
У изогнутых кованых ворот усадьбы Мибахов Маркус остановился и нажал кнопку под домофоном и камерой, вмонтированными в стену из бутового камня. Через несколько секунд из динамика донёсся голос тёщи:
— Да, слушаю?
— Это я, Маркус.
Он положил ладонь на медную ручку ворот, но ожидаемого жужжания не последовало.
— Кристель? — позвал он. — Откроешь?
Ещё несколько секунд, за которые в нём нарастало дурное предчувствие, — и наконец щёлкнул замок.
— Извини, — прохрипел динамик. — Эта штука барахлит.
Маркус закрыл за собой ворота и двинулся по широкой мощёной дорожке между аккуратно подстриженными вечнозелёными кустами, каменными клумбами и гравийными площадками, обрамлявшими газон.
Метров через двадцать дорожка раздваивалась: налево — к гаражу на четыре машины, направо — к широкой освещённой входной двери. Маркус почти дошёл до крыльца, когда дверь открылась и на пороге появился тесть с непроницаемым лицом.
Франц Мибах полгода назад отпраздновал семидесятилетие, но выглядел для своего возраста поразительно хорошо. По стройной фигуре видно: он регулярно занимается спортом и вообще следит за собой. Густые седые волосы только у висков начали отступать. Франц принадлежал к тем людям, при появлении которых разговоры стихают, а взгляды обращаются к вошедшему. Он излучал ауру власти и денег, не произнося ни слова.
— Здравствуй, — холодно поприветствовал он Маркуса и посторонился. — Заходи.
Маркус вошёл в просторную прихожую и остановился, пока Франц закрывал дверь.
— Полиция тебя ищет, — констатировал тесть.
Хотя Маркус достаточно хорошо его знал и понимал, что тот никогда не покажет слабости, отстранённость тестя перед лицом убийства собственной дочери казалась странной.