— Да. Надеюсь, ты понимаешь, что это полная чушь. Они городят какую-то ерунду, потому что так проще.
Франц кивнул:
— Так и будет.
Он указал на открытую гостиную:
— Прошу.
— Где Кристель? — спросил Маркус, направляясь к тёмно-коричневому кожаному дивану в нескольких метрах от огромного открытого камина из каррарского мрамора — главного украшения комнаты.
— Она… ей очень плохо, как ты понимаешь. Легла.
— А, просто я подумал — ведь она только что открыла мне ворота.
Маркус опустился в кресло и посмотрел на руки — чувствительность возвращалась горячими уколами.
— Франц, я… мне нужна твоя помощь, — сказал он без обиняков.
Тесть остался стоять и кивнул с прежним непроницаемым лицом:
— Думаю, тебе сейчас нужна любая помощь, какую только можно получить. Хочешь чего-нибудь выпить?
— Да, с удовольствием.
Только теперь Маркус сообразил, что целую вечность ничего не ел и не пил.
— И… если у вас найдётся что-нибудь перекусить, было бы здорово.
— Идём.
Франц повернулся, и Маркус последовал за ним в соседнюю современную кухню размером со всю гостиную-столовую его собственного дома.
— В холодильнике что-нибудь найдёшь. Я загляну к Кристель.
Маркус достал кусок холодной говядины и бутылку пива, поставил на кухонный стол. Вообще-то хотелось горячего чая, но даже вскипятить воду было сейчас выше его сил.
Он взял приборы из ящика, открыл бутылку, сел, сделал большой глоток и принялся есть.
Франц вернулся, когда Маркус съел половину мяса. Сел напротив, опёрся локтями о столешницу.
— Ну? — спросил Маркус.
— Что — ну?
— Ты же ходил к Кристель. Всё в порядке?
— Да, она легла.
— Хорошо.
— Что произошло?
Маркус отложил приборы, откинулся на стуле и пожал плечами:
— Я не могу сказать тебе больше, чем ты уже знаешь.
Самообладание этого человека по-прежнему поражало. Только что потерял единственную дочь — и сидит напротив, задаёт деловые вопросы.
— А что насчёт того, что Леони сказала полиции — будто ты применял к Беттине физическое насилие?
Маркус решительно замотал головой:
— Нет, всё было не так. Леони слышала, как мы ссорились, и сделала неправильные выводы.
— Но она видела, как ты толкнул Беттину к стене. Так сказал главный комиссар Манцке. Ты хочешь сказать, что моя внучка лжёт?
— Нет! Но ты что, правда веришь, что я способен причинить Беттине вред? Ты так плохо меня знаешь?
Маркусу хотелось вскочить и заорать тестю в его бесстрастное лицо, что он сыт по горло подозрениями, что он страдает от смерти жены не меньше, чем Франц — от потери дочери. А может, и больше.
— Я этого не говорил. Я просто задал вопрос и был бы благодарен за ответ.
Маркус опустил голову и несколько раз глубоко вздохнул. Нужно держать себя в руках. Важно, чтобы тесть был на его стороне, а пока это звучало совсем иначе.
— В тот вечер мы поссорились. Из-за какого-то пустяка — я, честно говоря, даже не помню, из-за чего, и не понимал, почему вообще ссоримся. Беттина была на взводе и не хотела останавливаться. Думаю, у неё выдался тяжёлый день. В какой-то момент всё стало настолько нелепым, что я рассмеялся. Это разозлило её ещё больше, и она начала колотить меня кулаками в грудь. Тогда я схватил её за руки и оттолкнул, чтобы она прекратила. Это, видимо, и увидела Леони. Вот и всё.
Франц кивнул, не сводя с Маркуса глаз:
— Хорошо. Остаётся ещё эта… прогулка прошлой ночью, о которой ты, похоже, забыл, когда тебя спрашивала полиция.
— Франц… я только что нашёл жену мёртвой. Она была ужасно изуро…
Он оборвал себя.
— Прости. В общем, я был совершенно не в себе, когда полиция спрашивала, где я был накануне вечером. Ты можешь это понять? То, что я ночью ненадолго вышел подышать, казалось тогда настолько неважным, что я просто не вспомнил. Понимаю, полиции это кажется странным, но, боже мой… Франц, ещё раз: мы знакомы столько лет. Ты не можешь всерьёз верить, что я способен на такое.
— Дело не в этом. Я рассматриваю ситуацию аналитически, Маркус. Перейдём к звонку Беттины в полицию. Как ты это объяснишь?
То, как собственный тесть его допрашивал, вызывало в Маркусе смесь разочарования и гнева.
— Хотя искать объяснение — не моя задача, а полиции… Тот, кто похитил и убил мою жену…
— Мою дочь!
— Убийца моей жены хвастался по телефону, что заставил Беттину позвонить. И для меня это единственное разумное объяснение.
Франц поджал губы и опустил уголки рта — словно говоря «может быть», — задумчиво глядя на столешницу.