Преследователи наверняка подумают то же самое. Вместо того чтобы забраться на территорию и искать подходящий угол, Маркус миновал здания, вскоре свернул направо и побежал по параллельной улице обратно — туда, откуда пришёл.
Ещё минуты три-четыре — и он, тяжело дыша, снова на Зисмайерштрассе. Напротив — кафе, мимо него узкая дорожка.
Маркус пересёк улицу и оказался у Пальменхауса, на краю окружённой деревьями детской площадки. Под деревьями — несколько кустов. Он протиснулся сквозь узкую щель внутрь, скрючился так, чтобы снаружи не было видно.
Вспотевший после изнурительного бега, он чувствовал, как быстро остывает. Через несколько минут будет отчаянно мёрзнуть.
И всё же нельзя шевелиться, нужно оставаться в укрытии — это он понимал. Продолжит метаться — слишком велик риск нарваться на патруль. Встреча у дома Сары до сих пор сидела занозой.
Сара! Она — единственная, кто у него остался. Не считая Юсса, но тот — чужой, которого он и так слишком глубоко втянул в эту жуткую историю. Неожиданное предательство тестя и тёщи подкосило Маркуса так, что ему казалось — он всё быстрее падает в бездонную пропасть, и не за что ухватиться.
Он рассчитывал найти в Франце важного союзника — человека, который благодаря своим связям поможет доказать его невиновность и вырвать Леони из рук этого психопата. Но вопреки всем ожиданиям отец убитой жены стал ещё одним могущественным врагом.
Маркус смотрел на переплетение ветвей вокруг. Если только случайно какой-нибудь полицейский не споткнётся прямо о него — здесь он по крайней мере пока в относительной безопасности.
Отчаяние переполняло. Родители Беттины, ставшие и его семьёй, отвернулись от него. Люди, которым он безоговорочно доверял и от которых надеялся получить помощь в этой безумной ситуации.
Тесть говорил о какой-то медсестре из франкфуртской больницы, куда Беттина якобы неоднократно поступала. С травмами, указывающими на побои. Что это значит? Откуда у жены такие травмы? И если это правда — как он мог ничего не заметить?
Чем больше он думал обо всём, что произошло за последние сутки, тем запутаннее становилось. И кроме Сары обратиться больше не к кому.
Негнущимися пальцами он вытащил смартфон. Когда этот ублюдок снова выйдет на связь? Что потребует? Чтобы у него остался хоть призрачный шанс спасти дочь от участи, постигшей мать.
И тут же мелькнула мысль: если в тишине парка вдруг зазвонит телефон, его услышит любой полицейский в радиусе ста метров. Несколькими торопливыми движениями он отключил звук и выбрал номер Сары.
— Да? — отозвалась она робко.
— Это я, Маркус, — сказал он вполголоса. — У меня серьёзные неприятности.
— Да, знаю, — ответила Сара, и по голосу было слышно, что она плакала.
— Боюсь, всё ещё хуже, чем ты думаешь. Мне нужна твоя помощь. Я во Франкфурте, недалеко от виллы тестя. Пожалуйста, забери меня отсюда.
Долгая пауза — Маркус списал её на то, что Сара и сама в ужасном положении. Дал ей время, потом тихо продолжил:
— Но сначала кое-что другое. Тесть вызвал полицию, пока я был у него, потому что якобы какая-то медсестра утверждает, что Беттина не раз попадала в приёмный покой с травмами, похожими на побои. Я не могу этого объяснить. Ничего не понимаю. Тебе что-нибудь об этом известно?
Снова тишина, но на этот раз терпения у Маркуса не осталось.
— Сара, пожалуйста! Беттина тебе что-то рассказывала? Или ты замечала в ней что-то странное?
— Нет, — ответила Сара тонким голосом. — Не напрямую.
Маркус напрягся.
— Что значит «не напрямую»?
— Я… однажды видела у неё на запястье синяк, след от сдавливания. Когда спросила, что это, она ушла от ответа и быстро сменила тему.
— След от сдавливания на запястье? — Маркус с трудом заставлял себя говорить тихо. — Когда это было?
— Точно не помню, примерно два месяца назад.
— Я об этом ничего не знал.
Молчание.
— И? — настаивал Маркус; ему казалось, что он сидит на муравейнике. — Дальше?
— Я ещё несколько раз спрашивала, потому что она в тот день вела себя странно, и в конце концов она сказала, что лучше мне больше не расспрашивать. Не хочет, чтобы разрушился образ, который у меня сложился о ком-то.
— О ком-то? Кого она имела в виду?
— Я… не знаю.
— Чёрт! — вырвалось слишком громко, и Маркус до боли прикусил губу.
И тут его пронзила мучительная мысль.
— Сара, мне нужно кое-что узнать, и крайне важно, чтобы ты сказала правду. От этого может зависеть, смогу ли я доказать свою невиновность и освободить Леони. Ты сделаешь это, даже если поклялась Беттине никому не рассказывать?