Маркус заплакал. Беззвучно.
Когда он немного успокоился, вспомнил о Филиппе. Начальник их собственной мастерской за эти годы стал другом.
С Маркусом он всегда был ближе, чем с Беттиной, — мужская дружба, как любил говорить Филипп. Номер его телефона Маркус не помнил наизусть, но Филипп взял за правило после окончания рабочего дня переключать на свой мобильный аварийную линию фирмы — ту, что указывалась во всех машинах каршеринга на случай поломки или аварии. Взамен Беттина и он оплачивали ему ежемесячные счета за телефон.
К этому моменту Маркус почти не чувствовал пальцев от холода, но сумел набрать аварийный номер. Потом ждал, пока гудок не изменился — знак, что переадресация сработала. Филипп ответил быстро.
— «Керн и Керн Каршеринг», Филипп Майснер, слушаю.
Даже сейчас он на посту.
— Филипп, это я, Маркус.
— Шеф… — Так Филипп не называл его уже целую вечность.
— Мне нужна твоя помощь, — начал Маркус без предисловий. — Ты, наверное, уже слышал…
— Полиция уже была у меня. Главный комиссар Манцке. С ним какая-то женщина. Они задавали вопросы о тебе. Правда, далеко не зашли — Манцке позвонили, и им пришлось срочно уехать.
Звонок тестя…
Первая реакция Филиппа — не отказ, и это вселило надежду.
— Наверное, они сказали тебе, что считают меня убийцей Беттины. Но это полный бред.
— Они ещё говорили про какие-то лекарства, которые ты принимаешь от агрессии, и…
— Это неправда, Филипп. Я не знаю, что они нашли и откуда это взялось, но я никогда не принимал таких лекарств, ты должен мне поверить.
— Я тебе верю.
— Они рассказали тебе, что Леони похитили и что похититель пригрозил самым страшным, если я не сделаю то, что он требует?
— Они считают, что ты сам где-то прячешь дочь, чтобы она не могла больше ничего сказать против тебя.
— Да, они всё красиво себе придумали. Только это полный бред. Филипп… прошу тебя, помоги мне. Иначе Леони погибнет.
— Комиссар сказал: тот, кто тебе поможет, станет соучастником.
— Да, — ответил Маркус безжизненно и внутренне сник.
Огонёк надежды, только что затеплившийся, погас.
Ещё один. Крысы бегут с тонущего корабля.
— Понятно. Ну что ж… Бывай.
Он уже хотел отключиться, когда Филипп воскликнул:
— Стой! Что значит «бывай»?
— То, что я сказал. — Маркус не скрывал разочарования. — Желаю тебе всегда всё делать правильно. И чтобы тебе никогда не подбросили фальшивые улики. А если подбросят, то чтобы ты…
— А откуда мне знать, куда за тобой ехать, если ты не скажешь, где ты?
— Что? Не понял.
— Господи, Маркус. Я рассказал тебе, что сказал комиссар. Но это же не значит, что я брошу друга. Так куда мне приехать?
— Слава богу. А я уж подумал… — При мысли о том, что случилось у тестя с тёщей, Маркус запнулся. Что, если Филипп после разговора позвонит Манцке и выдаст его?
— Что такое?
— Филипп… если я сейчас скажу тебе, где нахожусь, я доверю тебе не только свою свободу, но и жизнь дочери.
— Ну и? Ты ведь для этого мне и позвонил — разве нет?
Правда. Он должен довериться Филиппу, иначе можно с тем же успехом сдаться прямо сейчас.
— Да, конечно. Извини. Просто у меня только что был довольно отрезвляющий опыт у тестя с тёщей… Ладно, слушай.
Маркус объяснил Филиппу, что находится недалеко от Зисмайерштрассе у Пальменгартена.
— И смотри, чтобы полиция не засекла, — добавил он. — Они тут везде рыщут.
— Что-нибудь придумаю, когда приеду. Но минимум полчаса тебе придётся продержаться. Я позвоню, когда… У тебя номер скрыт. Как мне с тобой связаться?
Снова внутренний голос предупредил: не давать Филиппу номер. Но Маркус отмахнулся. Если Манцке не совсем бездарь, он давно проверил звонки Сары и скоро всё равно узнает номер через оператора.
— Секунду, — сказал он и убрал телефон от уха, чтобы посмотреть номер ещё раз.
Когда Филипп записал его, они закончили разговор.
Теперь оставалось ждать и надеяться, что его не обнаружат.
Маркус опустил голову и закрыл глаза. Таким измотанным и усталым он себя ещё не чувствовал. Холод всё сильнее давал о себе знать и пожирал последние силы.
Он вспомнил прошлые выходные, которые они провели вместе, всей семьёй.
Вечером устроились с солёными палочками и чипсами перед телевизором и в очередной раз смотрели «Грязные танцы».
Беттина гордо объявила, что видела фильм уже больше десяти раз, на что Леони закатила глаза.
Семейная идиллия.
Счастье…
По ощущениям прошло не больше двух минут — он ещё нежился в этих счастливых воспоминаниях, — когда смартфон завибрировал и вырвал его обратно в холодную реальность. Хорошо, что он отключил звук. Номер скрыт.