— Да ладно, само собой.
Маркус покачал головой.
— Не когда тебя ищет полиция как убийцу. Тут быстро остаёшься один.
— Ерунда. Тот, кто тебя знает, не поверит, что ты на такое способен. — После короткого смешка без тени веселья Филипп добавил: — Хотя надеюсь, что я в тебе не ошибаюсь.
— Не ошибаешься. А вот другие — да. И это я тоже не забуду, — горько ответил Маркус.
— Так куда едем?
Маркус не раздумывал.
— В Вёльштадт. — Голос прозвучал мрачно. — Нужно кое к кому наведаться.
Филипп молча завёл мотор и тронулся. Первый отрезок проехали в тишине; Маркус напряжённо оглядывал окрестности. Когда наконец оставили район Пальменгартена позади, Филипп глянул на него:
— Ты ещё на связи с этим типом?
— Да, он звонит и говорит, что делать дальше.
— И? Введёшь в курс?
— Конечно. — Маркус вкратце пересказал всё важное за последние часы. Только о форуме умолчал — сам не понимая почему.
— Ничего себе. Жёстко. — Филипп помолчал. — И ты думаешь, Рёвених за всем этим стоит?
— Он единственный, кто приходит в голову. Судя по тому, как этот тип по телефону всё время напирает на каршеринг — больше некому. И идея с идиотским текстом в Instagram тоже в его духе. Ему ещё тогда, сразу после аварии, хотелось только одного — выставить нас на публичный позор.
— И ты думаешь, он до сих пор винит тебя, и его ярость так велика, что он идёт на убийство и похищает ребёнка? Спустя больше двух лет?
— Да. По-моему, он хочет видеть меня мёртвым.
— Но вы же не виноваты, он должен это понимать. Машины и тогда проверялись так же тщательно и регулярно обслуживались в сертифицированных мастерских.
— Конечно. Но когда случается такой удар, логика отключается. Я тогда не держал на него зла за обвинения. Человек потерял жену и маленького ребёнка… — Маркус сглотнул. — Теперь я знаю, как это страшно.
После паузы он продолжил:
— После суда мы хотели немного помочь ему деньгами. Не потому что чувствовали вину — просто было его жаль. Хотели поддержать в первое время, чтобы хотя бы финансовых проблем не было. Но он был так полон ненависти… И после сегодняшнего разговора ясно — ничего не изменилось. К тому же он запил.
— Ладно, но всё-таки… убийство?
Маркус пожал плечами.
— Он знает, что по закону ничего не добьётся. И произвёл на меня впечатление человека, которому уже всё равно — в том числе собственная жизнь. От него вполне можно такого ожидать.
— А как насчёт… как его звали, того мотоциклиста?
— Юсс. — Маркус на секунду задумался и цокнул языком. — Настоящего имени не знаю, но он нормальный мужик. Я рад, что помог. И понимаю, что соскочил. Даже у самого добродушного человека готовность помогать незнакомцу когда-то заканчивается. Тем более если того ищут по подозрению в убийстве и помощь ему — обвинение в соучастии. Ты сам знаешь.
Филипп скривился.
— К тому же я заверил его, что получу серьёзную помощь от тестя. По крайней мере, тогда так думал.
Маркус смотрел за боковое стекло — на освещённые фонарями фасады, проплывающие мимо. Магазины, рестораны, офисы, банки… Неприветливые и холодные. Тёмные стеклянные поверхности, лишь кое-где тронутые одиноким светом.
Хотя мир банков и финансов в сердце Франкфурта всегда был ему чужд, сейчас даже бездушные бетонные коробки казались нормальным, благополучным миром, к которому он больше не принадлежит.
— Уже думал, где будешь ночевать? — спросил Филипп.
— Нигде. Этой ночью решится, как сложится моя жизнь.
Филипп остановился на красный и повернулся к нему.
— Этой ночью? Точно?
— Да. Если к трём не сделаю всё, как требует эта тварь, он прикажет изнасиловать мою пятнадцатилетнюю дочь перед камерой. Но если повезёт — найду её и похитителя раньше.
— И тогда?
Маркус не ответил.
Отвернулся к окну.
Его пугали собственные мысли.
Шёпот в голове.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 29
Она понятия не имеет, сколько уже сидит на этом стуле — в свете прожекторов, под наблюдением камер. Красные огоньки кажутся ей глазами крошечных злобных демонов, притаившихся в засаде и выжидающих момент, чтобы наброситься.
Когда между прожекторами вдруг возникает тень и движется к ней, она вздрагивает.
Мужчина в комбинезоне останавливается прямо перед ней. Смотрит мгновение. Опускается на колени.
Обеими руками хватает за правую лодыжку и приподнимает ногу — верёвка врезается в кожу сквозь ткань джинсов. Больно. Прежде чем она понимает, что происходит, с ноги стаскивают туфлю и швыряют в сторону. Следом — вторую.
Она стонет, рвётся из пут. Отчаянно. Безнадёжно.