— Что здесь происходит? — прошипел он Юссу, подобрал смартфон и в несколько быстрых шагов оказался перед обоими. — Скорей — этот тип сейчас перезвонит. Живой?
На воротнике светлой рубашки Филиппа темнело пятно.
— Да, — торопливо ответил Юсс — будто заранее отрепетировали. — Пока ты был внутри, он звонил. Манцке! Назвал фамилию. Собирался сказать, где ты, — я и врезал ему сзади по башке.
Не успел Маркус ничего ответить — смартфон зазвонил снова. Мысли неслись вскачь. Торопливым жестом он указал на угол здания:
— Спрячься там, пока я не подам знак. Выйду — на мне будет камера. Смотри, чтобы не попасть в объектив. И ни звука. Иди.
Маркус подождал, пока Юсс не скрылся за углом. Только тогда принял вызов. Дышал коротко, с хрипом.
— Какого чёрта там было?
— Простите, — сказал Маркус, снова поднимаясь по ступеням из песчаника. — Проблемы со спутником, пришлось немедленно реагировать. Телефон выпал.
— Что за проблемы?
— Услышал голос снаружи, вышел посмотреть. Он звонил в полицию. Хотел меня сдать.
— Вот как… и?
— Я этому помешал.
— Каким образом?
— Вырубил его. Камнем.
— Вырубил камнем… И я должен тебе верить?
— Да. С какой стати мне врать?
— Иди обратно, возьми камеру и надень.
— Уже иду.
Осторожно Маркус двинулся к углу — и действительно обнаружил картонную коробку за кучей обломков. В ней лежала тёмная лента с прикреплённой маленькой квадратной камерой.
Он достал камеру и заметил: сбоку горит зелёный огонёк. Включена.
— Видим твою паршивую рожу, — сказал голос. — Никому такое не нужно. Надевай — и выходи, покажи мне своего приятеля.
Маркус положил смартфон на обломки и натянул ленту на голову. Поправил. Вышел и направился к Филиппу, который лежал всё так же неподвижно.
Он говорил себе, что этот подонок получил по заслугам, — и всё же что-то внутри требовало проверить, жив ли. Они ведь какое-то время были друзьями.
А вдруг Филипп когда-нибудь видел его — в образе Тони? Догадывался или даже знал, что с ним происходит? Может, позвонил в полицию именно для того, чтобы защитить его от него самого?
Нет. Не сейчас. Не эти мысли.
— Вот, — сказал он и наклонился над неподвижным телом, следя, чтобы камера смотрела на кровавое пятно — оно стало чуть больше.
— Вот это уже кое-что, на это люди смотреть захотят. Хотя от тебя я бы такого не ожидал.
— Речь идёт о жизни моей дочери, — ответил Маркус и намеренно добавил с двойным смыслом: — В этой ситуации ты можешь ожидать от меня всего.
— Посмотрим. Сейчас ты и правда напоминаешь мне Тони. Кто знает — может, он уже берёт верх.
Маркус не позволил себе думать об этом. Боялся: начнёт — и уже не сможет сражаться за дочь.
— С этой минуты не снимаешь налобную камеру ни при каких обстоятельствах, — продолжал похититель. — Снимешь — сам знаешь, что будет. Переходим к последнему заданию — прежде чем я отдам твою голову Тони. Оно звучит так: иди за своей виной — и найди свою дочь.
На этом разговор оборвался.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 47
Оба голых мужчины идут к ней и смотрят в упор — и хотя Леони видит сквозь прорези в кожаных масках только их глаза, ей кажется, что в них горит огонь, пока они ощупывают взглядом её почти обнажённое тело. Это ощущается как прикосновения грязных рук.
Если минуту назад она почти прекратила сопротивляться и смирилась со своей участью — теперь воля к жизни вернулась с удвоенной силой.
Она рвётся из пут, мотает головой из стороны в сторону — пряди волос, мокрые от пота, хлещут по лицу, — вкладывает всю силу в ноги и пытается сжать бёдра, пока эти мерзавцы насилуют её взглядами.
Потом, будто по тайному знаку, они разом приходят в движение. Леони кажется, что она сходит с ума от страха и отвращения, когда оба останавливаются вплотную рядом, поворачиваются к прожекторам и камерам, а потом придвигаются так близко, что их мясистые голые бёдра касаются её рук.
Тот, что слева, — мускулистый — поднимает руку и кладёт её на плечо Леони, позируя перед камерой, будто охотник над трофеем.
Краем глаза она замечает движение с другой стороны и машинально поворачивает голову — хотя не хочет видеть, что делает толстый.
Она хочет немедленно отвернуться — и не может.
Как заворожённая, смотрит, как жирдяй возится со своей кожаной маской. Когда он опускает руки, видно: он расстегнул молнию поперёк рта. И — толстый, обложенный язык, который вылезает в щель и быстро ходит из стороны в сторону.