ГЛАВА 54
Мужчины, стоявшие перед Леони, резко обернулись — и это выглядело бы комично, если бы не их нагота и грузное, колыхающееся тело одного из них. Но Маркусу было не до того. Взгляд прикован к сверкающему лезвию. Собрав все силы, всю клокочущую в нём ярость, он рванул вперёд — к ряду прожекторов, готовый смести их все до единого.
Двух шагов он не сделал.
В голове взорвалась огненная боль. Темнота.
— Эй, Тони! — Голос доносился будто издалека. Маркус с трудом разлепил веки — перед глазами плыло серое мутное пятно. Голова раскалывалась так, что хотелось кричать.
— Эй, очнись! — Резкий шлепок, голову дёрнуло в сторону, острые иглы боли расползлись по черепу, всё завертелось — но через несколько минут перед глазами прояснилось. Он сидел на полу, спиной к чему-то твёрдому. Перед ним стояли двое в синих рабочих комбинезонах — в каких работают в некоторых мастерских. Головы скрыты кожаными масками с молниями на месте рта.
— Вот он, наш Тони. Пришлось тебя немного усыпить. Извини.
Маркус узнал голос мгновенно — хотя впервые слышал его не из телефонного динамика. Холодная монотонность — безошибочная.
За спинами двух мужчин — прожекторы, выставленные полукругом, и как минимум две камеры. За ними — дочь на стуле. На стуле. Оба голых мужчины исчезли.
Маркус пошевелил ноющими руками и ногами — и удивился, что не связан.
Когда увидел пистолет в руке более мелкого и худощавого из похитителей, направленный ему в грудь, — удивляться перестал.
Взгляд скользнул мимо обеих фигур — к дочери. Та тихо скулила.
— Зачем всё это? — с усилием выговорил Маркус. — Я выполнял всё, что вы говорили.
— Мы снова на «вы»? — осведомился тот, с холодным голосом. — Я думал, мы уже перешли на «ты».
Маркус оглядел комнату в поисках Юсса. Нигде. Он и не мог вспомнить, как долго тот шёл за ним через этот лабиринт коридоров. Может, успел спрятаться, прежде чем его заметили.
— Повторяю, — сказал Маркус. — Чего вы от меня хотите? Почему моя дочь до сих пор привязана к стулу?
— Ты правда думал, мы откажемся от такого золотого дна? — Похититель склонил голову набок. — Хочу быть честным. Деньги — приятный побочный эффект, но не в них суть.
— А в чём?
Маркус никак не мог понять, почему никто ни словом не обмолвился о том, в каком состоянии он оставил Рёвениха.
— А, это то самое место в телевизионном детективе, где злодей — одолев противника и держа его под прицелом, когда достаточно просто нажать на спусковой крючок, — зачем-то сначала признаётся во всех своих злодеяниях. Чтобы в последнюю секунду хорошие парни всё-таки успели его скрутить.
— Ну и почему бы нет? — возразил Маркус — в надежде потянуть время, пока Юсс найдёт способ вмешаться.
— Очень просто: потому что в этой истории хорошие парни — мы. А плохой — ты.
— Значит, вы правда считаете, что тот, кто сначала похищает женщину, потом пятнадцатилетнюю девочку, позволяет издеваться над ними перед камерой и транслирует это в интернет, — хороший?
— Любопытно, что ты не упомянул смерть своей жены. Как она укладывается в твои представления о хорошем и плохом?
— Какого чёрта вам всё-таки нужно? — ушёл от ответа Маркус.
Кожаные маски повернулись друг к другу. Худощавый кивнул — и второй поднялся и шагнул к Леони, в круг прожекторного света.
— Оставьте её, — сказал Маркус. — Прошу вас, не трогайте её. Берите меня, делайте со мной что хотите — но отпустите дочь. Вы и так мучаете её уже несколько часов. С Рёвенихом я был вынужден. Я только пытался выполнить задания, чтобы её спасти.
Стоявший перед ним не отреагировал. Зато второй повернулся к одной из камер:
— Ну что ж. Мы сейчас немного перестроимся для большого финала и вернёмся минут через двадцать. И обещаю: того, что вы увидите, вам ещё не показывали — вживую.
Покосившись на Леони — та всё так же скулила, голова безвольно свешивалась вниз, — он протиснулся между двумя прожекторами и направился к пульту в центре комнаты. Потыкал что-то на планшете, вернулся.
— Камеры выключены. Перейдём к тому, что касается только тебя и нас.
По-прежнему ни слова о Рёвенихе.
Мужчина поднял обе руки, завёл их за затылок, стянул маску через голову и положил рядом.
Маркус смотрел на него — пытался понять, знакомо ли ему это морщинистое, ничем не примечательное лицо с короткими седыми волосами. Нет. Он его никогда не встречал. Мужчина выглядел куда старше, чем Маркус предполагал. Явно за шестьдесят.
— Не трудись. Ты меня не знаешь.
— Но тогда…
— Сейчас я расскажу тебе небольшую историю. Не для того, чтобы соответствовать только что упомянутому клише, — а чтобы потом ты знал, почему покончишь с собой перед работающей камерой.