- Итак, давай думать вместе, - теперь он сидел по обратную сторону стола, как экзаменатор, и пальцы его рук стояли треугольным «домиком». – Кто способен причинить нам наибольшую боль?
«Нам» - понятное дело, не Комиссионерам.
- Люди, которых мы любим, - отозвалась я глухо.
- А кого любит Дэлл?
- Меня.
Ежу понятно. А на сердце все мрачнее от дурных предчувствий.
- Молодец. Значит, основную роль в его «выздоровлении» придется исполнить тебе.
Кажется, я проходила этот экзамен на «отлично», вот только радости совершенно не ощущала. Все-таки лучше бы этим утром Дрейк просто сообщил: «Я нашел выход, и уже все хорошо». Но мне не повезло.
- Я должна сделать ему больно?
- Да, должна.
- Как именно?
В эту сторону мои мысли отказывались двигаться, напоминая проржавевший тепловоз – мне бы впасть в кому… На этот раз интуиция меня не подвела – точнее, она никогда не подводила, просто в этот раз я отлично почувствовала, что лучше в кому, чем слушать то, что предложит Дрейк:
- Лучше всего действует в этом плане на человека смерть.
- Я должна умереть?
У меня пересохло в горле.
«Умереть?» И почему-то страшил не сам процесс, но то, что случится с Дэллом после.
- Понятное дело, не по-настоящему, - утешил сидящий напротив человек, - мы все инсценируем.
Инсценируют всё? Как меня, например, разорвет бомбой? Они предоставят Дэллу мои останки, он их даже опознает – возможности Комиссии воистину безграничны. Меня будут хоронить всем отрядом – девчонки в черном со слезами на лицах, мужчины каменные, как изваяния – держись, друг… А я бы удержалась? Если бы Дэлла мне принесли по частям в «коробке»? Наверное, я бы пережила похороны, венки и пожатия чужих пальцев. Но не дальше.
И потому сейчас не могла даже говорить.
- Так я и думал, – Начальник, кажется, смотрел по моему лицу скучнейший и предсказуемый фильм. – Не нравится?
Не нравится? Я не смогу так. Не смогу… Даже зная, что все «для пользы», для выздоровления. Но меня бы это убило.
Начальник мрачнел все больше с каждой секундой.
- Знаешь, я почему-то предполагал такую твою реакцию.
Я сидела, бледная и немая, как моль.
- Ладно, - согласился со скрипом, - тогда другой вариант: измена. Она бьет почти так же сильно, как смерть.
Измена – лучше. То была совершенно идиотская мысль, но после вереницы тех кадров, которые только что пронеслись в моей голове, она принесла иррациональное облегчение. Если бы Дэлл мне изменил, мое сердце осталось бы «покалеченным», но ум бы тешился надеждой на то, что он – тот, кого я люблю, - счастлив. Не со мной, так с кем-то. Таким образом можно, если ни жить, то существовать.
- Ты же понимаешь, что это временно? Что после я собственноручно расскажу ему, в какую «игру» нам пришлось играть? И отбелю тебя полностью в его глазах. Понимаешь?
- Да, понимаю.
Но так же я понимала другое – после этого нам очень долго придется возвращаться к счастливой жизни. Если это будет вообще возможно.
- Меган, не драматизируй! - Дрейк начал злиться. – Все ваши шрамы залижут специалисты по вмешательству в память.
«Все, да не все». Иногда память ведет себя прихотливо - я об этом знала.
- В конце концов, ты хочешь, чтобы он выжил?!
Этот вопрос мне задали с таким лицом, что я поняла: приговор уже подписан.