— Во-первых, никому я не слуга. Можешь называть меня «командор Юрг». А во-вторых…
— Почему же ты тогда служишь Царевне Будур?
Юрг потерял дар речи. Доиграться до такой степени, когда пропал ребенок…
— Вернемся — объясню. Что такое Ад?
Грохот преобразовался в равномерный и даже терпимый свист, тоскливая тягость непомерного ускорения исчезла, уступив место муторной качке.
— Увидишь, командор Юрг. Четыре стеклянные горы, одна огненная. Темнота и холод, несовместимый с жизнью.
— Ты там бывал?
— Да.
— А как же ты совместил?..
— Я был там очень давно, в самый полдень. Сейчас там только-только наступила полная мгла. Может быть, даже видны звезды.
У Юрга появилось желание почесать в затылке — что-то здесь не состыковывалось с нормальными представлениями о дне и ночи. Может быть, этот горбун не вполне владеет земной речью? А кстати, где это он так бойко научился говорить по-русски? Он чуть было не задал этот — вопрос, но вовремя удержался. Не сейчас.
— Так. Где искомая вода?
— Ключей обычно восемь, но иногда один-два подмерзают. Они между горами.
— Ну, это, по-видимому, немалое пространство.
— А ты не ошибешься, командор Юрг. Чтобы ключи не замерзали, их греет своим телом Скудоумный дэв.
— Опасен?
— Кому как. Он загадывает загадки. Бессмысленные, потому что сам не знает на них ответа. Ты можешь сказать все, что угодно, только не произноси слова «да» и «нет».
— «Да» и «нет» не говорить, губки бантиком не строить… — пробормотал Юрг. — Нет, нет, ничего. Есть на нашей земле такая детская игра. Но я прилетел не играть. Если ты собираешься покончить со мной таким примитивным способом…
— Мне ведено научить тебя действовать. Сейчас я натаскиваю тебя на дэва.
— Выбирай выражения! Итак, дэв — это, вероятно, чудовище. Ты его видел?
— Дважды, но это ничего не значит. Он меняет свой вид. От скуки. И придумывает, чем бы ошарашить очередного посетителя.
— Зачем? Если его загадки не имеют ответов, то, выходит, обречены все.
— Дэв не любит трусов. И дураков. Если ты слишком долго будешь чесать в затылке или сразу ляпнешь: «Нет, не вразумлен», — он тебя попросту задавит своей тушей.
— Что-то вроде защиты от дурака?
— Это ты здорово подметил, командор Юрг!
Юрг опомнился и потряс головой. Если бы не все, что предшествовало этому полету, он сейчас мог бы поручиться, что там, в темноте, сидит какой-то милый парень из космодромной обслуги, во время ночных дежурств начитавшийся «Тысячи и одной ночи».
— Далеко еще? — спросил он только для того, чтобы еще раз услышать эту на редкость привычную, ничем не примечательную русскую речь. С одной оговоркой — из уст инопланетного туземца.
— Уже снижаемся. — Шоео снова запищал. — Если будешь возвращаться, стукни три раза, а то я тебя выпущу и сразу затворюсь, там снаружи-то студено. На тебе шкурка не больно тонка?
— Сгодится, проверена. Еще указания будут?
— Сейчас… — Под днище что-то глухо поддало, заскрипело. — Слава светящему, не на хрусталь сели, на камень. Теперь так: бери эту крысу. Нож имеется?
— Зачем?
— А как живой источник угадаешь? Отрубишь зверю голову, потом будешь поочередно во всех ключах, приложивши к тулову, водой кропить. Где прирастет — там вода живая.
Да. Вот теперь это не был свой парень с космодрома.
— Так, — сказал он, — держи пушистика на руках, чтобы не замерз, и ответишь за каждый волосок. Слыхал ведь — последний он в своем роду. Бывай.
— Но как же…
— А дэв на что?
Он замкнул створки лицевого щитка и включил подачу кислорода. Проверил на поясе мягкий контейнер для воды и небольшой джасперянский десинтор, оставшийся у него со времен последнего боя на Звездной Пристани. Гулко стукнул перчаткой в заднюю дверцу. Та послушно развернулась лепестками наружу, так что образовалась не очень-то широкая дыра. Он ловко ввернул в нее свое тело — и очутился свидетелем зрелища такой возвышенной, хотя и не лишенной мрачноватости красоты, что у него никогда не повернулся бы язык назвать это сказочное место Адом.
Прямо перед ним, километрах в трех, плевался сгустками пламени небольшой конусообразный вулкан, стройностью своих пропорций наводящий на мысль о золотом сечении. Каждые десять-двенадцать секунд с небольшим уклоном назад вырывался сноп искр, ослепительных до белизны. Все это отражалось в ледовых натеках, покрывающих игольчатые пики трех непомерно высоких гор, обступивших вулкан призрачным караулом. Юрг оглянулся — четвертая гора была у него за спиной, и ее вершина терялась в ночном беззвездном небе. За нею уходил в чернеющую даль едва угадываемый заледенелый кряж. Любоваться игрой огней, отраженных хрустальными пиками, можно было бы до бесконечности — вот только время поджимало.
Он двинулся вперед, осторожно ступая по шероховатому камню. Прямо перед ним было что-то вроде пруда, заполненного черной тусклой массой; белые снежные берега четко ограничивали чудовищный блин метров шестидесяти в поперечнике, огни, рассыпаемые щедрым светочем, он не отражал. Юрг включил фонарь и направил его на асфальтовую поверхность — та дернулась, точно потревоженная звериная шкура, тревожно запульсировала и вдруг взмыла вверх с непредставимой легкостью, слегка сжимаясь по окружности. Теперь блин висел над своим лежбищем пластом густого тумана не более метра толщиной, и белесые пятна бегали по его краю. Постепенно этот край начал стягиваться в одно место, точно напротив замершего в неподвижности Юрга, и светлые точки сложились в рисунок уродливого толстогубого лица.
Нарисованный рот распахнулся, из щели дохнуло потоком ледяных кристалликов.
— Зверь или человек? — слегка подвывая, вопросил дэв.
— Человек! — Юрг перевел усилитель звука на полную мощность, дабы заранее внушить к себе уважение.
Глаза на изображении лица расширились, так что теперь занимали всю верхнюю половину дэвской морды. Вероятно, это означало крайнюю степень удивления.
— Тогда скажи, человек, одетый в шкуру серебряного зверя… Скажи: что есть белое посреди красного?
— Папа Римский среди своих кардиналов. — Командор не медлил ни доли секунды. — Услыхал? Ну и вали отсюда.
— Так поговорить хочется… — жалобно проблеял дэв.
— Это всегда пожалуйста! Только теперь вопросы буду задавать я, договорились?
Дэв засопел, наливаясь красным свечением — или это были отблески разбушевавшегося вулкана? Надо было ковать, пока горячо.
— Где источник живой воды?
Ты задаешь вопрос, на который сам не знаешь ответа! — возмутился дэв.
— А ты со своими загадками? Ты что, знаешь, кто такой Папа Римский?
— Не-ет, — недоуменно протянул дэв.
— Насколько я понимаю, первый раунд ты проиграл — произнес запретное слово. Гони проигрыш, показывай, где источник! А потом, если пожелаешь, продолжим беседу на высоком дипломатическом уровне.
Темная студенистая оладья затрепетала по краям, точно скат, зашевеливший плавниками. И без того не пленяющее красотой лицо уродливо исказилось, растягиваясь по диагонали.
— Не могууу! — проревел дэв. — С одной стороны, я сотворен для того, чтобы хранить источник, а не отдавать его первому встречному, а с другой это ж муки адовы, терпеть ночь за ночью, разговаривая только с самим собой!
— Ты же дэв всемогущий, ты на любое чудо способен, — ехидно заметил Юрг. — Ну что тебе стоит — если две твои стороны не способны прийти к согласию, то возьми и разорвись пополам; полблина пусть хранит свой волшебный завет, а со второй мы поболтаем всласть… После того как я наберу воды, естественно.
Гигантское круглое одеяло качнулось вверх и вниз, словно индийская пупка, так что резкий порыв ветра сбил Юрга с ног. Он мгновенно включил вакуумные присоски, чтобы не скатиться в какую-нибудь трещину. Воздушные удары участились, но и стали слабее — скудоумный дэв толчками набирал высоту.
Юрг отключил держатели, подполз к краю выемки, в которой гнездился дэв, неглубоко, примерно полтора человеческих роста. Спрыгнул. Луч фонаря едва пробивался сквозь теплый туман, который укрывал Юрга с головой. Какие-то абсолютно белые растения путались под ногами, вверху же ничего не было видно, ни неба, ни словоохотливого чудища. Он глянул на нарукавный термодатчик: плюс восемь, а ведь возле Кадьянова везделета было не менее минус пятидесяти, Значит, источники — или один из них — теплые. И кажется, он уже различал слабое журчание…