– Вот, – сказал он, кивая на столбик.
Загорский поднял на него пламенеющий взор.
– Что – вот? – сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего.
– Здесь нашел вечное упокоение ваш Платон Николаевич, – и председатель с фальшивой грустью покачал головой. – Это был прекрасный молодой человек, хотя и не в меру алчный.
– Вы говорили, что нашли его, – глухо произнес Загорский.
– Да, мы нашли, но увы, нашли уже на кладбище… Вы знали, что у него была нервная болезнь?
– Нет, – отвечал Загорский, глядя на столбик.
– Не получив того, на что рассчитывал, он решил свести счеты с жизнью.
– И когда же это случилось?
– Три дня назад, – отвечал мсье Блан. И добавил каким-то странным голосом. – Мне очень жаль, что так вышло. Вы опоздали совсем немного.
Загорский стоял, не двигаясь, и глядя на столбик. Чайки, налетевшие с моря, вились в воздухе, кричали отчаянно, как бесприютные души тех, кто лежал здесь, засыпанный комьями земли. Солнце померкло над безымянными могилами, казалось, сам воздух потемнел от горя.
– Представляю, как будет огорчен его несчастный отец, – промолвил мсье Блан. – Такой удар! Ведь это его единственный сын.
– Замолчите, – сказал Загорский, подходя к столбику и касаясь его рукой.
С минуту он просто молча стоял, потом взглянул на председателя.
– Здесь нет ни имени, ни фамилии. Почему вы уверены, что это он?
– Конечно, мы не следим за всеми молодыми людьми, которые у нас тут играют, – развел руками мсье Блан. – Но это, как вы понимаете, особый случай. Тут ошибки быть не может, тут мы совершенно уверены.
– Вы совершенно уверены, – повторил действительный статский советник. Голос его звучал ровно, но как-то зловеще. – Но откуда вы можете быть уверены? Может быть, оттого, что сами его и убили?
Блан поглядел на Загорского, и в глазах его мелькнул страх.
– Нет-нет, – проговорил он торопливо, – об этом и речи быть не может. Я ведь бизнесмен, а не убийца. Он это сам… Мне донесли, что он был в отчаянии, он решил, что мы не купим его бумаги… Все эта проклятая нервная болезнь, черт бы ее побрал!
Однако действительный статский советник уже не слушал Блана – он медленно, но неотвратимо надвигался на него, а злополучный председатель только и мог, что пятиться к выходу с кладбища.
– Если это вы его убили, вы ответите за это, – негромко, но как-то ужасающе проговорил Загорский. – Ответите здесь и сейчас!
Блан все пятился и пятился, не отводя зачарованных глаз от ужасного противника.
– Нет-нет-нет, – испуганно бормотал он. – Вы не поняли! Я тут не при чем, это несчастный случай, это болезнь, самоубийство. Да что же это, в конце концов, я ведь не могу отвечать за всех самоубийц Монте-Карло!
– А кто, по-вашему, должен за них ответить? – Загорский продолжал наступать на Блана. – За сотни покончивших с собой, за тысячи сломанных судеб? Ведь это вы с вашим отцом создали трижды клятое Общество морских купален, это вы возвели тут храм бога Плутоса, который пожирает людей, это вы обмениваете человеческие жизни на золото!
Блан поглядел ему в глаза и все понял.
– Стойте! – истерически закричал он. – Не подходите ко мне!
И выхватил из кармана маленький браунинг. Загорский остановился – казалось, он был сильно удивлен.
– Что? – сказал он. – Это что, пистолет? Вы собираетесь меня убить?
Блан оскалился как-то по-собачьи.
– Я предупреждал вас! – пролаял он. – Я велел вам уезжать из Монако. Но вы не послушались. Больше того, вы меня шантажировали. Вы отняли у меня мои деньги и бумаги, за которые я заплатил большую цену. Скажу вам правду: Платон Николаевич не убивал себя, это верно. Но и я тоже его не убивал. Под этим столбиком вообще никого нет. Пока.
– Пока? – переспросил Загорский.
– Да, пока, – кивнул Блан. – Но скоро он обретет своего мертвеца. Потому что он предназначен специально для вас.
И Блан поднял браунинг, прицеливаясь в Загорского.
– Выходит, Платона Николаевича тут нет? – сказал Загорский без тени удивления.
– Конечно, нет, я ведь сказал вам.
– Это значит, что он живой?
– Ну, разумеется…
Действительный статский советник неожиданно улыбнулся.
– Вы удивитесь, но я это знал.