Сразу после того как этот прохиндей Эль со своими приспешниками покинул номер Эдит, на нашем этаже возникли непредвиденные новшества: стол дежурной перекочевал к двустворчатой застекленной двери коридора, и за ним, помимо «этажерки», возникла еще одна усатая чеченская бабища в цветных гольфах и необъятном шерстяном платке — на тот случай, как я понял, если «этажерке» понадобится отлучиться по служебной необходимости. Таким образом, за нашим коридором с подачи замзава по безопасности установили непрерывный визуальный контроль — теперь было невозможно прошмыгнуть в подсобку незамеченным. Можно было выбраться через окно и пройти до подсобки по карнизу снаружи здания, однако после того как Эль недвусмысленно намекнул, что в чем-то меня подозревает, я не стану рисковать: более чем уверен, что за нашими окнами уже вовсю наблюдают. По той же причине мне придется на ходу выдумывать разнообразные дурацкие трюки и работать в режиме жесткого цейтнота, дабы успеть создать себе надежное алиби. Вот такой вредоносный Эль — чтоб ему провалиться! И самое обидное, что все эти неувязки обрушились на мой неоднократно травмированный череп буквально перед самым началом активных действий, будто какой-то злыдень трое суток терпеливо ждал, глумливо посмеиваясь над моими оперативными потугами, а в последний момент сыпанул из своего дрянного мешка добрую порцию заморочек, способных в один миг уничтожить все плоды моего труда…
В двадцать ноль-ноль мы приступили к сооружению мизансцены для предстоящего спектакля. Эдит извлекла из холодильника припасенные бутылки и разнообразную снедь, я шатающейся походкой посетил номер Грега и реквизировал его магнитофон, ухитрившись в процессе путешествия по коридору пару раз боднуть головой стену и четырежды запнуться, — исключительно ради чеченских дам, притаившихся на своем наблюдательном пункте за стеклянными дверями. Спустя пять минут в апартаментах Эдит имел место полноценный антураж хаотичного гульбища: магнитофон, надрываясь, выдавал предсмертные крики Юры Хоя (Грег в буквальном смысле тащится от «Сектора газа» — он полагает, что это классический рок, — слов-то не понимает, балбес!); на полу валялись на две трети. опорожненные бутылки и продукты; мы с Эдит в два смычка дымили сигаретами, пытаясь перевести состояние внутренней атмосферы в категорию «хоть топор вешай» и пьяно смеялись, подпевая Хою. Думаю, со стороны все это должно было выглядеть вполне реалистично.
В двадцать пятнадцать Эдит вывалила на кровать из платяного шкафа весь свой гардероб и, по ходу действа пригубливая хороший коньяк, принялась отбирать наиболее, с ее точки зрения, привлекательные предметы для предстоящего торга. Я в этот момент достал из кармана одну из визиток Эля Бичкаева и накрутил его внутренний номер.
— Да, я слушаю, — бесстрастным голосом ответил Эль.
— Это Вуд, — несколько разочарованно пролепетал я, сы-митировав попытку икнуть. Да, по-видимому, такое понятие, как регламент служебного времени, в его жизненный уклад не входит — в этот час можно было бы и дома сидеть! — Эмм… О! А Эль — это откуда? — задал я первый пришедший на ум вопрос. — Ваши предки произошли из Британии?
— С чего вы взяли? — удивился Эль и настороженно пробормотал:
— Что за странный вопрос… Я коренной вайнах! Откуда у вас такая информация?
— Имя Эль, ваше имя, — заплетающимся языком пояснил я, ухитрившись наконец вполне натурально икнуть. — Эль — старинный нацц…наццнальный английский напиток! Вы что — не в курсе?
— А-а-а, вот оно что! — с заметным облегчением воскликнул мой собеседник. — Так бы сразу и сказали! А то начали с черт-те какого боку… А что, собственно, вы хотели?