— Значит, вы решили вступить в брак. Но нам нужны здесь работники. И скоро придут немцы.
— Я знаю. Но она с таким же успехом может работать в Афинах, если именно это вас интересует.
Старшая сестра помолчала с минуту, затем кивнула головой и сказала:
— Это нетрудно устроить. Пусть едет. Я все улажу.
Елена спокойно улыбнулась. Квейль кивнул.
— Вы страшно любезны, сестра. Благодарю вас, — сказал он очень серьезно.
— Она может захватить с собой запасные части для автоклава. У нас там нет этих частей. Она может передать их от моего имени, это будет весьма кстати.
— Конечно. Что угодно. Спасибо, — еще раз поблагодарил Квейль.
— Я очень рада. Вы прекрасные молодые люди. Вы будете счастливы, если только еще возможно счастье. Поздравляю вас. Вы правильно поступаете. Но вы должны выглядеть веселее.
— Не знаю, как нам повенчаться здесь, — сказал Квейль.
— Какого вы вероисповедания?
— Официально я принадлежу к англиканской церкви. Но разве в Греции нет гражданского брака?
— Нет. Только церковный.
— Мне все равно какой.
— Ну, вы решите это завтра. Или в Афинах.
Квейль и Елена вышли, и она сказала, что ей надо еще окончить работу. Квейль вернулся в гостиницу. Хикки сидел на кровати у себя в комнате, когда Квейль проходил по коридору. Он позвал Квейля к себе.
— Надеюсь, ты уже все уладил. Немцы могут вступить в Грецию сегодня вечером или завтра. В любую минуту. Твою невесту мы переправим на «Бомбее» завтра же, если она хочет. А мы на прощанье еще разок вылетим на разведку.
— Куда?
— Ты помнишь Нитралексиса?
— Того сумасшедшего летчика-грека? Я давно его не видал.
— Он был в Корице. Нам приказано сопровождать его в разведку. К Баллоне — посмотреть, что там делают итальянцы.
— Это значит идти бреющим полетом?
— Один бог знает, что это значит. Но будем надеяться, что фрицы к тому времени еще не появятся.
— Когда вылетаем?
— В шесть часов. Ты пока ляг и поспи.
— Ладно. Ну что ж, я буду только рад скорей убраться отсюда.
— И я, — сказал Хикки.
— Спокойной ночи, Хикки.
— Спокойной ночи, Джон. Я пришлю швейцара разбудить тебя.
14
Утром тумана не было. «Гладиаторы» стояли холодные в голубой полумгле. Механики запускали моторы, и оглушительный рев теплом отдавался в воздухе. Этот рев уже занял определенное место среди утренних звуков. Греки выкатили старый «Бреге» и по обыкновению проделывали над ним сложную процедуру. Роса потекла ручейками с металлических крыльев, когда мотор медленно задрожал, а потом загудел.
Квейль и Хикки ждали Нитралексиса. Хикки показывал летчикам на карте, куда им предстоит лететь. Это было по ту сторону высокого скалистого горного хребта, далеко за передовой линией итальянского фронта; там, как предполагали, находились большие неприятельские склады.
Нитралексис появился вместе с Папагосом. Он был уже в летном снаряжении, а Папагос все в тех же двух пальто. Нитралексис приветствовал Хикки широкой улыбкой и обнял его. Хикки не знал, как вести себя с этим греком. Он считал его немножко ненормальным, но мирился с его дружескими излияниями.
— Сегодня я счастливчик, — сказал Нитралексис; он расхохотался, закинув голову назад. — Вы будете меня сопровождать. Вот хорошо!
Он опустился на колени и разложил на земле помятую греческую карту. Карта была гораздо лучше, чем та, которой пользовалась эскадрилья. Медленно и тщательно подбирая английские слова, Нитралексис объяснил, что именно он будет делать, и Хикки пришел к заключению, что свое дело он знает превосходно. Он показал Хикки, с какой стороны они подойдут к намеченному району, и Хикки был очень доволен, потому что и он выбрал то же направление. Они обогнут высокую горную вершину, и Нитралексис полетит прямо над долиной, делая снимки, вернется и еще раз пройдет вдоль долины, потом медленно наберет высоту и возьмет курс домой, что бы там ни случилось. А «Гладиаторы» не станут держаться высоко на тот случай, если «КР—42» атакуют «Бреге», но будут лететь вместе с Нитралексисом на той же высоте, что и он.
— Пожелаем друг другу успеха, а? — сказал Нитралексис, обращаясь к Хикки, когда они шли к самолетам.
— Да, успеха надо пожелать, — ответил Хикки.
Папагос уже сидел на заднем сиденье «Бреге».
— А как насчет башмаков для итальянцев? — крикнул Квейль Нитралексису.
— Башмаков?
— Ну мешок… с вашими снарядами… пугать итальянцев… бомбы?..
— Хо-хо!.. У меня припасено кое-что. Да, припасено… Здесь, внутри.
Нитралексис закинул назад свою черную голову и захохотал так, что заглушил рев «Бреге». Он нахлобучил на голову стальной шлем, расчесал рукой свою огромную бороду и тяжело поднялся в кабину. Чтобы немного согреться, Квейль пустился к своему самолету бегом. Он натянул перчатки, пристегнул к холщовому поясу 4 1/2-линейный кольт в холщовой кобуре, вдел ноги в парашютные лямки, пристегнул их к кольцевому замку на животе, надел шлем и неловко взобрался в кабину. Он открыл дроссель, одновременно затормозив колеса, и дал от себя ручку управления. Ему нравился приятный, ровный звук его мотора. Он опробовал ножное управление, подвигал в стороны ручкой управления и взглянул на элероны. Затем он отпустил тормоза, «Гладиатор» развернулся и вырулил вправо от машины Нитралексиса. Хикки, Констэнс и Стюарт были с одной стороны, Квейль, Тэп и Финн — с другой.