Азиат довольно заулыбался, а Каменев продолжил:
– Знаете, господин Масуторо, с самого детства я видел, как относятся к людям – обычным колонистам – представители корпораций. Как из колонии выжимают все соки ради прибыли, как для установления так называемого «порядка» возмущенных несправедливостью рабочих избивают, сажают в тюрьмы, отправляют на каторги, убивают. Неужели вы думаете, что я соглашусь стать одним из вас?
– Господин капитан, но такова жизнь! – развел руками представитель корпорации. – Таковы законы! Вы же понимаете!
– Это ваши законы! И меня они не устраивают! Я на собственном примере знаю, как легко эти законы обойти или подогнать под ситуацию выгодную корпорации…
– Я понимаю, о чем вы! – воскликнул Масуторо. – Но это «Млечный Путь»! Эти мерзавцы всегда ведут нечестную игру…
– По мне, вы ничем не лучше них, – спокойно ответил Ладимир. – Я считаю, что наш разговор можно считать завершенным.
Он поднялся, представитель «Первопроходца» тоже встал.
– Мое руководство послало ходатайство императору о возможности рассмотрения вашего полного прощения, – выдал свой последний аргумент Масуторо, – если вы согласитесь на наше предложение.
– Я настоятельно рекомендую вам больше не испытывать моего терпения, – сурово произнес Ладимир. – Рудольф, проводи господина Масуторо к выходу.
Представитель компании раскланялся и вышел из кают-компании.
Перед тем как уйти, Рудольф задержался и сказал капитану:
– Я подумал над вашим вопросом… по поводу клонов. Кажется, я знаю, кто может нам помочь, – сказал штурмовик. – Мой бывший хозяин. У него наверняка остались связи среди контрабандистов.
– Тот, что на Церцее?
– Да, – кивнул Феникс. – Думаю, мы сможем найти его именно там, правда, это не основная его резиденция, но зато самая… любимая.
– Как выпроводишь этого… приходи, обсудим.
Церцея – планета летающих островов – была излюбленным местом для уединения и отдыха богатых нуворишей. Не имеющая твердой поверхности газовая планета вместе с тем обладала атмосферой, пригодной для дыхания, и однажды, стараниями одного предприимчивого человека, на ней появились летающие острова. Оснащенные гравитационными и ориентационными установками, острова превратились в экзотический товар, пользующийся повышенным спросом. Вскоре в небе Церцеи плавали леса, озера, горы, различные пейзажи, которые целиком вывозились с других планет. Затем на них вырастали замки, хижины, современные дома и вообще любые строения, способные удовлетворить вкус покупателя, обладающего достаточными средствами, чтобы позволить себе такую покупку. Острова делались на заказ, оснащались всеми необходимыми средствами для безопасного и комфортного плавания в атмосфере планеты.
Богатые обитатели Церцеи выкладывали огромные деньги за свои клочки земли и требовали максимальной отдачи, которая включала и охрану от непрошеных гостей.
«Пилигрим» лег в дрейф недалеко от планеты, окруженной орбитальными оборонительными станциями, похожими на морских ежей. Помигивая габаритными огнями стартовых платформ и антенн, они плыли вокруг Церцеи, обеспечивая защиту обитателей островов и их собственности.
Рудольф убедил капитана, что действовать напролом бесполезно, обойти охрану можно только хитростью.
– Орбитальная СБ не пропустит на планету ни один корабль, кроме владельцев островов, да и то только после длительной и тщательной проверки, идентификации личности и сканирования всего судна на предмет оружия, – рассказывал Феникс, когда он, Петер, братья-греки и Ладимир собрались в кают-компании. – У большинства из тех, кто владеет собственностью на Церцее, корабли вооружены не хуже нашего, поэтому для них организованы орбитальные стоянки. Нас не пропустят однозначно, придется воспользоваться «скаутом», предварительно сняв с него все вооружение. И полетим вдвоем. Только я и капитан.
– Эге! – воскликнул помощник капитана. – Не слишком смело?
– Иначе он может что-то заподозрить.
– Ты, кстати, так и не сказал, кто «он». И с чего ты решил, что он будет сейчас на Церцее?
Рудольф ответил не сразу. Каменев понимал его – ворошить и выставлять напоказ прошлое, которое ты всеми силами стараешься забыть, – для этого нужно быть невероятно мужественным. Феникс нахмурился и произнес:
– Маркус Табболд. В этот период он как раз любил бывать на Церцее. Ублюдок говорил, что в это время там необычайно красивые восходы и закаты.
– Табболд? – переспросил Ладимир. Ему казалось, что он уже слышал эту фамилию.
– Да, – кивнул штурмовик. – Он кем-то там приходится императору. Дальний родственник, но это не мешает ему на каждом углу этим козырять.
– Понятно, – сказал капитан. – Значит, летим с тобой. Это же не Липски, его не нужно будет «уговаривать».
– Не знаю, – нахмурился Рудольф. – По мне – он хуже Большого Джона. Тот хоть не скрывает, что он негодяй. А этот… со всеми его манерами, богатой обстановкой, влиятельными друзьями и родственниками… кичится тем, что он высокородный, но внутри у него гниль.
– Ясно, – кивнул Лад. – Что-нибудь еще?
Штурмовик задумался, потом покачал головой:
– Кажется, больше ничего. Будем смотреть по обстановке.
Демонтаж оружия с атмосферного челнока занял больше времени, чем они рассчитывали, и работы закончили общими усилиями практически перед самым выходом из гипера. Когда на обзорных экранах показалась Церцея, Лад и Феникс облачились в скафандры и забрались в «скаут».
Петер подвел «пилигрим» к дневной стороне, створки транспортного шлюза открылись, стартовый блок выпустил челнок из корабля, и Рудольф направил аппарат к планете.
Едва они приблизились, как поступил вызов с ближайшей орбитальной оборонительной станции.
– Вас приветствует сорок седьмая ООС, командир смены Хаким Капару. Назовите себя.
– Визитеры на остров ноль-восемь-один, – ответил Рудольф.
– Код допуска?
Штурмовик назвал комбинацию букв и цифр. Ладимир понял, что Феникс забыл гораздо меньше, чем хотел показать.
– Принято. Имена визитеров?
– Рудольф с другом.
– Вас нет в списке. Я вынужден послать запрос владельцу.
На мониторе всплыла надпись «ждите».
– Надеюсь, он на острове… – пробормотал Феникс.
Ждать пришлось не долго. Офицер службы безопасности появился на экране:
– Владелец острова ноль-восемь-один пожелал выйти на связь лично.
– Темные звезды, – едва слышно выругался штурмовик. Он заметно нервничал, Ладимир понимал, что воспоминания о пережитых на этом острове кошмарах сейчас вновь всплывают у Феникса в голове.
– Соединяю, – сообщил офицер, и вместо него гут же появился человек средних лет, с седыми, аккуратно уложенными волосами, ухоженной кожей, тонкими губами, бледно-голубыми почти бесцветными глазами и неожиданно располагающей улыбкой. Ладимир сначала даже слегка растерялся, но заметил, как напряглись плечи Рудольфа, и понял, что внешность может быть обманчива.
– Руди! – Табболд сладко улыбнулся. – Я не поверил своим ушам, захотел убедиться! Это действительно ты! Хотя немного не такой, как я тебя помнил… Решил вернуться? Я знал, что это когда-нибудь случится.
– Нет… хозяин…
Каменев даже представить себе не мог, чего стоило штурмовику произнести последнее слово. В этот совсем не подходящий для подобных мыслей момент Лад осознал, как много делала для него команда. Все без исключения рисковали жизнями, не задумываясь, подвергали себя смертельным опасностям, а сейчас Рудольф шел на неимоверные унижения, чтобы они смогли получить сведения, необходимые для розыска Валенсии.
– Я прилетел с просьбой… – продолжил Феникс.
Казалось, что Табболд искренне удивлен.
– Просьбой? Как интересно! Я уже заинтригован. Кто еще с тобой?
– Друг…
– Надо же! – воскликнул Табболд. – Мои уроки пошли на пользу! Хорошо, можете садиться.
Сеанс связи завершился, и на мониторе засветилась надпись «пролет разрешен», а на навигационных приборах появилось изображение полетного коридора. На их удачу, остров сейчас находился как раз на дневной стороне, недалеко от точки вхождения в атмосферу.
Рудольф сразу направил «скаута» к коридору, а Лад, нахмурившись, смотрел за его действиями. Они уже вошли в верхние слои атмосферы, когда Каменев наконец сказал: