– Тимур, из рода Канеко, сословия пользователей?
Он кивнул:
– Да.
– Вы обвиняетесь во взломе муниципальной административной сети и изменении параметров и статуса своего базового профиля. В незаконном внесении себя в реестры самурайского сословия, в самовольном присвоении благородного ранга, в оскорбительном и противоправном использовании древнего имени клана Каи. Вы также обвиняетесь во взломе внутренней сети Божественной Академии Аканы, подаче поддельных документов, фальсифицировании результатов вступительных испытаний и саботировании аттестационных экзаменов.
Паршивец сглотнул.
– Ну… я… мне… нужен адвокат?
О, если бы! Но мы еще даже не коснулись самого интересного:
– Поскольку, – каждое слово обжигало ледяной крошкой, – вы едва справили свой двенадцатый день рождения, то никак, даже при самой пристрастной трактовке кодексов, не можете быть признаны совершеннолетним. А следовательно, юридической ответственности за свои поступки не несете. И аресту не подлежите.
– Ха! – сверкнула из-под растрепанной челки до боли знакомая улыбка.
– Аресту, – ледяным тоном отрезал я, – будет подвергнута Канеко Надежда. Как лицо, несущее полную юридическую и моральную ответственность за вас.
Как он взвился! Буквально взлетел с кресла, заозирался в поисках матери. Увидев ее в чужих лапах, рванулся на помощь, как дубинкой размахивая зажатым в руках дорогущим сенсорным шлемом. Закованный в доспех самурай легко перехватил щуплого ребенка, поднял в воздух.
– Отпустите ее! Грязные! Семнадцатые! Энсишники!
– Довольно! – громыхнул я и сам поразился, сколько было в этом рыке от интонаций благородного моего отца. – Вы натворили уже достаточно! Госпожа Канеко будет взята под стражу – где ей, замечу, окажут давно необходимую медицинскую помощь! Лучшее, что тут можно сделать, – это хоть раз в жизни прекратить мотать матери нервы и создавать дополнительные проблемы!
Волоча за шиворот яростно сопящего гения, я не без оторопи ощущал, как дух почитаемого родителя буквально вселяется в мое тело.
– …бросил тень прежде всего на тех, чьим долгом было хранить ваш моральный облик, – слышал я свой собственный голос. – Редкий талант требует редкой же вдумчивости в его использовании. И просто преступно, солгав о своем возрасте, посещать сайты и сетевые ресурсы, закрытые для лиц, не достигших семнадцати лет…
Откинувшись в кресле летуна, я привычно скользнул в Сеть. Легко получил доступ к дуэльной площадке и несколько секунд простоял безмолвно, наслаждаясь прикосновением утреннего света к лицу. Туман рассеялся, открыв захватывающую дух бескрайнюю панораму. Реальный мир, с его проблемами, нищетой и страхом, остался где-то там, обманчиво далеко.
Нобору, на личный профиль которого последние полчаса шла трансляция с моих камер, все еще был здесь. Где-то в недрах дворца придворный секретарь придумывал причины, по которым его высочество изволили перенести деловой завтрак. Кронпринц же прогуливался по кромке мира, рассеянно разворачивал то один, то другой касающийся поддельного первокурсника документ. И думал.
– Значит, «объяснить это можно лишь сдвигом базовых физиологических параметров», а, Син? – мягко поинтересовался божественный мой господин.
Я смущенно хмыкнул. Да уж, высказал свое авторитетное мнение. И сделал из него вывод о разветвленном и далекоидущем заговоре. Классическая ошибка аналитика «слишком умного». Хоть сейчас в учебник.
– В раннем подростковом возрасте организм действительно совершает огромный скачок, – зачем-то пояснил я и без того очевидное. – Физиологические показатели пляшут, уровень интеллекта меняется не только количественно, но и качественно. Владение некоторыми программными приложениями лишь после этого и становится возможным. Нет ничего удивительного, что результаты, показываемые юным Канеко в разные периоды, будто принадлежали разным людям. Даже если забыть о том, что собственное досье он регулярно редактировал.