Выглядело это так, словно, чувствуя потребность выглядеть не таким жалким, ему надо было любоваться портретом человека, которым он был прежде.
Среди других рассказанных им историй была одна, связанная с желудочным расстройством и крысами. Он тогда как раз отправил ремонтировать свое судно за триста километров. И остался один с двумя неграми в убогом шалаше, построенном на сваях, так как в округе не было и десяти квадратных метров твердой почвы.
Тогда-то его стало мучить расстройство желудка, и он часами лежал, весь скрючившись от боли. В шалаш забирались крысы и гадили повсюду. Каждую ночь, несмотря на температуру, он был вынужден вставать и начинать с ними настоящую войну.
Фершо задумчиво рассказывал:
- Так продолжалось семь недель. Я никак не мог понять, отчего судно не возвращается. Позднее выяснилось, что оно село на мель, а одного из механиков-туземцев съели крокодилы. Но самое главное и трагическое заключалось в крысах, которые занимали мои мысли с утра до вечера. С каждым днем их было все больше, и они становились все более нахальными. Когда я ложился, они бегали по мне. Сначала я пугал их светом, затем и его не стало. Вот я и расхаживал в темноте, наталкиваясь на стенки, до изнеможения колотя их руками, так что в конце концов падал без сил и погружался в полный кошмаров сон, а утром просыпался посреди мертвых животных...
Рассчитывал ли он снова вызвать у Мишеля восхищение?
Действительно, в доме в дюнах и на улице Шануанесс Мишель восхищался им. Но больше всего у него вызывал восхищение человек, сумевший нахватать десятки миллионов.
В дальнейшем, сам того не замечая, он начал его презирать. За то, что тот не умел пользоваться этими миллионами, за то, что жил как обычный человек, без всякой роскоши.
Сегодня перед ним был почти бедняк, о котором забыли даже его враги, старый маньяк, борющийся с одиночеством и тщетно цепляющийся за тех, кто выражал желание его слушать.
Оба они знали это. Знали, что их совместная жизнь продолжается лишь на основе сделки. И она состоялась столь же откровенно, как в истории стюарда со старой сумасшедшей, платившей сто франков, чтобы унять климактологическое желание напиться.
- Если вы останетесь со мной еще несколько месяцев, два-три года, не более, то получите оставшиеся сотни тысяч франков.
Они больше не говорили о деньгах, но это было с ними, как пятно, проступающее через новую краску, и, чтобы вакуум не становился совсем невыносимым, им нужно было присутствие матроны, которая им прислуживала, с ее песенками.
Фершо больше не протестовал, когда Мишель задерживался с приходом. Было слишком очевидно, что их соглашение не выдержит нового объяснения.
Ежедневно, подчас даже по два раза в день Мишель приходил к Рене, поднимался к ней в комнату, садился на постель и курил сигареты, лаская ее или наблюдая, как она одевается.
Почему он начал лгать Рене, с которой до сих пор был так откровенен? Та иногда его спрашивала:
- Есть новости от твоей американки?
Было бы куда лестнее сказать ей правду. Он же отвечал "нет" и говорил, что больше о ней не думает.
А между тем теперь, когда остановки "Сайта Клары" стали чаще, участились и письма.
Приходя на почту, Мишель получал большие голубоватые конверты, из которых в своем обычном уголке "Вашингтона" доставал многочисленные листки, испещренные крупным остроконечным почерком.
Менялись марки. После колумбийских из Буэнавентуры ровно через два дня появились эквадорские из Гуякиля.
"Дорогой мальчик".
Было такое впечатление, что она все еще опасается обмана. Не боялась ли она выглядеть женщиной с "Вилль-де-Верден"? Под ее веселостью скрывалась нерешительность. Чуть растрогавшись, она тотчас начинала подтрунивать над ним и собой.
"Как вы можете писать такие вещи? Если бы все было правдой и вы бы испытывали такие муки ревности, я бы сочла вас только бедным мальчиком и всю жизнь упрекала себя за то, что заставила вас так страдать".
Конечно, она зачитывалась многими страстными страницами, которые он посылал ей авиапочтой. Но писать становилось все труднее. Он был неспособен теперь, даже закрывая глаза, вспомнить ее лицо. Ему требовалась вся его находчивость. Поэтому он сначала выпивал рюмку или две. Ему также помогала обстановка в "Вашингтоне", ибо американка воплощала в его глазах именно такую роскошь.
В своих письмах мистрис Лэмпсон по-прежнему много места уделяла госпоже Риверо, которая стала ее большим другом. Госпожа Риверо была замужем, у нее было двое детей, старший из которых учился в коллеже Станисласа в Париже.
Судя по письмам, они вели себя, словно две институтки на каникулах. То есть веселились, как две психопатки. В Гуякиле они съели столько мороженого, что два дня были нездоровы.
"На наш корабль сели три жваторианки, такие же чопорные, как их зонтики. Они вздрагивают всякий раз, когда мы хохочем за нашим столиком. Очень забавно. Мы уговорили второго помощника капитана, очень милого молодого человека, организовать бал травести.
Я ведь всегда беру в плавание костюм травести. У меня имеется наряд Карменситы. Скажите, дорогой, какой вы видите меня в костюме Карменситы?"
Здесь значение имело каждое слово. Читая некоторые фразы, он испытывал настоящую ревность. Он ревновал, например, к своему другу Биллу Лигету, второму помощнику, такому милому молодому человеку, как она написала.
Мишель боялся стоянок, опасаясь новых встреч вроде кристобальской.
"Представьте себе, мою подругу Риверо зовут Анитой. Это имя мне нравится куда больше, чем мое собственное- Гертруда. Так вот, она настаивает, чтобы я провела две недели в ее имении. Говорят, что там сейчас самый приятный сезон. Здесь же очень жарко. На корме установили маленький бассейн, и мы часами просиживаем в нем. Очень забавно..."
Бассейн тоже не нравился Моде. Как и один из пассажиров по имени сэр Эдварде.
"Это самый замечательный человек, которого я когда-либо встречала. Он утверждает, что за двенадцать лет ни разу не ночевал на суше. Похоже, что спланировать это не так уме просто. Он заплывает на одном судне как можно дальше, а затем пересаживается на другой корабль. Ему совершенно безразлично, куда плыть. Он много раз совершал кругосветное путешествие, но ни разу не сходил на берег. Он очень сильно играет в бридж. А еще играет на скрипке, для чего берет с собой в дорогу два-три инструмента".