Не было слышно ни малейшего шума, даже слабого дыхания спящего.
Уж не вышел ли куда-нибудь Фершо? Нет. Различив его тело на простыне, он сделал несколько быстрых шагов, сжимая в руке молоток, и изо всей силы нанес удар. Покачнувшись, Моде боялся одного - лишиться чувств. Услышанный им треск от удара молотка по голове был самым зловещим из когда-либо им слышанных в жизни. Зато Фершо не издал ни крика, ни вздоха.
Боясь проявить слабость, он чуть было сразу не зажег лампочку, чтобы подать сигнал Суске. Почему ему показалось, что старик не умер? Несмотря на темноту, он видел его глаза, которые были раскрыты и смотрели на него.
Тогда, чтобы окончательно с этим покончить, он нанес несколько ударов ножом в грудь, а последний так сильно, что с трудом извлек его из раны.
Теперь все было кончено. Акт был совершен. Ему хотелось пить. Поискав, что бы выпить, он увидел рядом с походной кроватью Фершо бутылку с молоком, с которой старик не расставался. И сделал несколько глубоких глотков, отдавая себе отчет, что убитый только что сам пользовался этой бутылкой.
Было ли старому кайману, как называл его Джеф, так же трудно, когда он убил трех негров? Вряд ли ему, который так любил поговорить о затраченных в жизни усилиях, словно о горе, которая давила на него, пришлось затратить столько сил, сколько Мишелю за один лишь день.
Он никак не мог найти пуговицу, чтобы расстегнуть пояс. Для этого следовало перевернуть тело. Руки его уже были липкими. Тогда он взрезал пояс перочинным ножом и, обнаружив банкноты, стал набивать ими карманы.
Только после этого он на секунду зажег свет, избегая смотреть на походную кровать. И, стоя на лестничной площадке, стал ждать Голландца. Тот поднялся по лестнице так тихо, что Мишель увидел его только тогда, когда он оказался рядом и дотронулся до него.
- Идем,- прошептал он.
Вместе они перетащили походную кровать в комнату, откуда свет не был виден на улице.
- Вот то, что я обещал тебе. Теперь обожди меня.
У себя в комнате он зажег электричество и оказался наедине со своим отражением в зеркале. Каким-то чудом на его белом костюме не оказалось ни капли крови. Он вымыл руки в тазу, и вода порозовела. Ему снова захотелось выпить. Разве теперь это имело какое-то значение?
Он слегка причесался и протер бледные щеки. Ему предстояло выполнить до конца намеченную программу. Хладнокровие снова вернулось к нему.
Спустившись на второй этаж, он постучал к Вуольто.
- Войдите.
Через приоткрытую дверь Моде увидел в зеркальном шкафу госпожу Вуольто в пижаме. Ее муж на кухне разбирал счета.
- Извините, что беспокою вас в такой поздний час. Господин Луи получил телеграмму. Мы должны уехать рано утром и будем отсутствовать один или два месяца.
- Вы оставляете квартиру за собой?
- По-видимому. Если же по какой-то причине мы не вернемся, я напишу, чтобы вы продали мебель. Квартплата внесена за два месяца вперед.
- Этими делами занимается моя жена. Ты слышишь, Розита? Квартира оплачена?
- Все в порядке,- ответила та из постели. Было слышно, как заскрипели пружины.
- Если я вас не увижу...
- Наверняка мы увидимся завтра утром. Вы сядете на "Висконсин"?
- Возможно. Да. Не знаю точно. Как пожелает господин Луи.
- Значит, возвращаетесь во Францию?
Это был услужливый человек, приверженный условностям, потому что достал из шкафа графин с ликером и наполнил две рюмки.
- Господин Луи не придет с нами чокнуться?
- Вы же его знаете!
- Тогда за ваше здоровье и счастливого пути.
Это была единственная рюмка, выпитая Мишелем за весь день, да и то размером с наперсток.
Они обождали до двух часов, пока уснут Вуольто. Голландец молчал, уставившись расширенными от чи-чи глазами в одну точку.
- Ты все понял, Суска?
Веки Голландца сомкнулись - он понял.
Наконец все стихло. Грузовичок Дика Уэллера вернулся пустой, и они услышали, как запирают на засов гараж.
- Пошли.
Мишель погасил всюду свет, он не хотел видеть труп, и вдвоем они снесли его вниз по лестнице, стараясь не задевать стены и перила. Выбрав самый разумный маршрут по улице, на которой в этот час не было видно ни души, они миновали дома и явственно услышали шум моря.
Обойдя вокзал, который выглядел ночью скоплением металла, они вступили на песок пляжа. Теперь на них обрушились потоки соленой воды, смешанной с дождевой.
- Я могу рассчитывать на тебя, Суска?
Они приблизились к самой кромке воды. Но перед тем, как сбросить труп в воду, Голландцу надо было выполнить еще одно дело.
В течение получаса Мишель стоял, прижавшись спиной к вокзалу, не видя ничего, кроме белого предмета на гребнях волн, и прислушиваясь к грохоту океана.
Затем мимо него промелькнула чья-то тень. Это был Суска, державший в руках пакет размером с человеческую голову.
Обратно он пошел другим путем. Но ноги сами привели его в кафе Джефа. Остановившись под фонарем, чтобы убедиться, что не осталось никаких следов происшедшего, он толкнул дверь.
Десяток французов с "Висконсина" ели сосиски и луковый суп. Увидев его издалека, Джеф нахмурился - так поздно Мишель сюда никогда не приходил.
Моде тоже видел себя во всех зеркалах кафе. Он гордился собой, как гордился своим голосом, когда произнес:
- Кажется, я пришел попрощаться.
- Уезжаешь?
- Старик получил известия.
Верил ли ему Джеф? Это уже не имело значения.
- Что-нибудь выпьешь?
- Пива.
- Да ну!
И тотчас спросил:
- Ты все же нашел Суску?
- Нашел.
Джеф, который привык чокаться за всеми столиками и рассказывать анекдоты, не стал выспрашивать. Других завсегдатаев здесь не было. Напо возился на кухне.
- Дай мне пару сосисок! - крикнул ему Мишель.
Он не присел, не взял тарелку и вилку, а съел сосиски около стойки, макая их в горчицу.
Все было кончено. Он уезжал. Бросив монету на мрамор столика, он, сам не зная отчего, решил не жать руку Джефу, который пил с кем-то шампанское.
- Уже уходишь?
- Наверное, зайду еще завтра.
Он не придет. Они его больше не увидят. Едва дверь захлопнется за ним, как все эти люди станут его прошлым, потеряв приметы реальности и оставив о себе лишь смутное воспоминание.