— Привет! — голос Гарри вырывает меня из раздумий. — Вы так долго ехали?
Оглядываюсь. Йоптель, вычистил все вокруг на длину рук. Перевожу взгляд вниз. Ага, похоже я уже на пятом месяце, хе-хе, блин, как же теперь двигаться? Живот возмущённо начинает болеть, мол, хозяин, ты совсем охренел, я тебе не резиновый, столько еды принимать внутрь! И ведь времени прошло всего ничего. Проклятые студенческие привычки, из прошлой жизни, до сих пор иногда всплывают, особенно когда мозги нагружены чем-то другим.
В общем, рекорд скорости пожирания установлен, несите книгу с пивом!
По телу стремительно катится волна не только боли, но ещё и слабости, телесной сытости и желания расстегнуть ремень, устроиться удобнее и полежать бездумно. Ага, у скоростного пожирания куча минусов, и рези в животе ещё не самое страшное.
— Неа, — ну их нахрен эти раздумья, — ехали как обычно. Выступала эта… Амбридж долго.
— Да, поговорить она любит, — Гарри усаживается рядом, — приехала всего три дня назад, а уже заболтала всех, включая самого директора.
— Надо понимать, и тебя тоже?
— Ага, столько вопросов мне даже Дурсли не задавали, если честно. Хорошо ли со мной обращаются, нет ли жалоб, что случилось в прошлом году и позапрошлом, и почему, и как, и отчего, и куда, и кто, и, в конце концов, осознаешь, что уже не понимаешь о чём она говорит, гудит и гудит, как огромный шмель, а ты смотришь и киваешь головой, — не переводя дыхания выдаёт Гарри.
— Вижу, накипело.
— Да ну её! Зачем нам школьный инспектор?!
— Это из-за той истории, с хижиной, если ты вдруг не понял, да да.
— Да? — Гарри озадачен. — А Сир…
— Кто? — делаю недоумевающий вид.
Понятно, значит, не утерпел Блэк и все рассказал. Тоже, наверное, после нападения дементоров сел, почесал голову и подумал, мол, а вдруг завтра дементоры преуспеют и отсосут все до дна? Как тогда жить? И пошёл, с одобрения дедушки Альбуса, конечно, рассказывать все крестнику. Судя по виду Гарри, он уже успел переварить эту новость и привыкнуть к ней. Ну да, чего это я, парень внезапно обнаруживает, что у него есть родственник, пусть и не кровный, но есть, и этот родственник его всё-таки любит и ценит. Не угрожает, не кричит, а именно что рад видеть Гарри и говорить с ним, и помогать, и вообще.
Опять же с родителями дружил, так что да, Сириус вполне мог ограничиться заявлением «неуиновен, мамой килянус, да?» и Гарри бы охотно поверил. Но, зная Дамблдора, вполне можно предположить, что доказательства были и весьма серьёзные, и пусть Министерство продолжает считать Сириуса беглым преступником и кровавым убийцей. В глазах Гарри он теперь, наверняка, жертва обстоятельств, и раз уж Поттер едва не назвал его по имени, то операция раскрытия прошла успешно.
— Сирьезно у нас все тогда получилось, — неуклюже выкручивается Гарри.
Помолчав и приняв решение, торжественно сообщает.
— Ты должна знать!
— О чём?
— Тут слишком много ушей, — оглядывается Гарри.
Засыпающий от сытости мозг делает попытку спошлить: «поэтому пошли на сеновал, там на ушко расскажу». Но откуда в Хоге сеновал? Хотя, наверное, в средневековье ещё был, чем-то лошадей же кормили? Или нет? Как тогда железная дорога функционировала, если вокзала Кингс-Кросс не было? Метлы вот сено не жрут.
И тут я понимаю, что мозг куда-то не туда заехал.
Какое на хрен сено, лошади и метлы? Нахрена магам парнокопытные, если у них есть телепорты?
— Завтра, наверное, расскажу, — решает Гарри, — когда никого лишнего рядом не будет.
— Хорошо, расскажи завтра, — киваю. — Про Амбридж и все остальное.
— При чём тут школьный инспектор?
— Гарри, я тебе говорю, это из-за истории с хижиной.
Ужин заканчивается, и все встают. Переваливаясь и тяжело дыша, иду вслед за всеми.
— История случилась, а потом приехала инспекция, — фффух, ну как же тяжело говорить и двигаться! — Были каникулы, у тебя появились тайны.
— Ну… не совсем тайны, — Гарри поводит рукой в воздухе.
— Не вслух, значит тайны. Уффф, стой, Гарри, дай отдышаться.
— Гермиона, с тобой все в порядке? Мы всего один пролёт прошли, а на тебе уже лица нет!
— Запомни, Гарри, уффф, два простых правила. Никогда не ешь жёлтый снег и не обжирайся за ужином.
— Ага, — Поттеру уже весело, от моих немудрёных шуточек, — запомнил!
— О чём это мы?
— Не знаю, — пожимает он плечами. — Что-то про тайны жёлтого снега.
— Ага, издевайтесь, издевайтесь, — бурчу под нос, — пока я сытая. Вот проголодаюсь и обозлюсь!
Медленно, но верно пролёт за пролётом одолеваем лестницу вплоть до входа в башню Гриффиндора. Только мысль о том, что «воронам» идти вдвое выше, поддерживает меня в этом празднике мазохизма. Последними проходим в гостиную. Уффф, упасть в кресло и не шевелиться. Ура!