— Это потому что ты мальчик, — тут же заявляет Луна. — С женскими деревьями умеют говорить только девочки! Но, думаю, я возьму рябину, она лучше защитит.
— Хорошо, — кивает Хагрид, — режь, Гермиона, мне прямо не терпится посмотреть ещё раз.
Пожимаю плечами, и отрезной диск срезает ветку, достаточного размера, чтобы обеспечить всех «Ёжиков» диадемами, амулетами и прочими деревянными игрушками. Луна опять хлопает в ладоши, и уверенно кастует Левиосу, притягивая ветку к себе. Хагрид тоже очень доволен, а вот Гарри чешет в затылке.
— Это продвинутая Трансфигурация, да?
— Скорее упрощённая, — улыбаюсь в ответ. — Представляешь себе предмет, и как будто лепишь его своей волей.
— Звучит сложно.
— Я тоже хочу такому научиться! — заявляет Луна.
Договариваемся на завтра, всё равно сбор «Ёжиков», как обычно. Может, и близнецы что-то покажут, в конце концов, пятый курс, не хухры-мухры, да и разработка собственных трансфигурирующих сладостей. Подозреваю, что они туда ещё и зелья подмешивают. В общем, Фреду и Джорджу есть что рассказать и показать, если вдруг они вздумают давать уроки.
Возвращаемся в хижину Хагрида, пьём чай и раскланиваемся с весьма довольным егерем.
После обеда занятия с Ремусом, и работать над диадемой придётся завтра. В принципе, под это дело можно и Луне, и Гарри показать пару приёмов, хотя там вся соль во впечатывании сердцевины в дерево, а само дерево обточить в требуемую форму несложно. Во всяком случае, теперь, когда я догадался таскать с собой запас металла, придавая ему ту или иную форму по мере необходимости. С абразивом тоже особых проблем нет, а если сильно приспичит всегда можно часть стекла перевести в исходную форму песка.
В общем, завтра, как говорил мой друг, страстный поклонник игры: «Герои Меча и Магии 3».
В кабинете преподавателя ЗОТИ обнаруживается не только Люпин, но и наша ненаглядная розовая Чебурашка. Долорес, которой выделили кабинет и спальню на третьем этаже — да, да, там где некогда пускал слюни Пушок — всю неделю окучивала Гриффиндор и Гарри Поттера, но добилась не слишком многого. Фан-клуб Поттера так вообще ей все уши прожужжал о том, как Гарри молодец, всех нас спас и вообще, и Долорес, которой по слухам пришлось выслушать двадцать версий спасения Хогвартса, к концу рассказов была готова то ли хлопнуться в обморок, то ли разорвать там всех на клочки. Вообще, подозреваю, за эту неделю ей столько сплетен и слухов вдули в уши, что Чебурашка пожалела о том, что эти самые уши так широко растопырены.
— Добрый день, профессор Люпин. Добрый день, инспектор Амбридж.
— Извините, инспектор, у меня занятия, — разводит руками Ремус.
— Последний вопрос, — улыбается Долорес. — Вас пригласил на эту должность лично директор Дамблдор?
— Он прислал письмо, — спокойно отвечает преподаватель ЗОТИ. — Я подумал и согласился.
— Несмотря на то, что над должностью висит проклятие, которое директор Дамблдор не в силах нейтрализовать уже которое десятилетие? — Амбридж спрашивает и пишет.
— Нет здесь никакого проклятия, а если бы и было, то я бы его снял.
— Вы довольно уверены в своих силах.
— Именно так, инспектор, иначе не взялся бы за эту работу. Прошу извинить, у меня урок.
— Нет, нет, погодите, ещё вопросик! — настаивает Амбридж. — Дело принципиальное, ведь если проклятие было, а теперь нет, значит, его кто-то снял?
— Почему вы думаете, что директор Хогвартса не мог этого сделать?
— Потому что если мог бы, то должен был снять его намного раньше! — победно заявляет Чебурашка.
Но Люпин лишь скептически пожимает плечами. Мол, не все сразу получается и удаётся, даже у Дамблдора. Но вслух он произносит совершенно иное.
— Извини, Гермиона, как видишь, не получится занятий.
Амбридж по-прежнему улыбается, и остаётся только посочувствовать оборотню.
— Да, профессор.
— Но я подготовил конспект, который вам предстоит изучить, обдумать и пересказать мне на следующем занятии, которое, надеюсь, всё-таки состоится, — голос Люпина наполняется холодом, — вовремя на следующей неделе. Вон та тетрадь на столе, Гермиона, возьми её и начинай учить.
— Да, профессор. До свидания, профессор, инспектор.
Покидая кабинет, слышу следующий «последний» вопрос Амбридж.
— Чему вы учите мисс Грейнджер отдельно от остальных учеников, уважаемый Ремус?
Кхех, расскажи он правду, думаю, Долорес прямо там бы удар хватил. Но Люпин не расскажет, будет бесстрастно твердить о дополнительных занятиях, кивать на прошлые года, когда возникали пробелы в образовании, в общем, останется спокоен, невозмутим и непоколебим. Как показывает практика, очень действенная тактика, против тех, кто вынужден вплетать эмоции в неприятную работу, как Амбридж. Соответственно, она начнёт злиться, выходить из себя, и так далее. В таком состоянии компромат не копают, ибо получается, как правило, ерунда, окрашенная в личностные эмоции.