— Ладно, может у вас есть шансы, — машет рукой зельевар. — Свободны и больше не приходите сюда!
— Да, профессор.
Покидаю кабинет, с ощущением, что чего-то не понимаю. Надо было расспросить Дамблдора о прошлом Снейпа, ну чтобы директор хотя бы намекнул, чего зельевар такой злой, как сцобако. Тут в Хогвартсе все, смотрю, с двойным дном и тёмным прошлым, как вот наша целительница, мадам Помфри. С ней вот, кстати, проблем не было, спросил, она и рассказала, пока плановый ежедневный уход за Гарри происходил.
Кстати, выносить утку, вопреки моим опасениям не потребовалось, под это дело подписали одного из домовиков.
Не говоря уже о том, что магия очищала следы выделений организма эффективнее губки и воды. Так, прикинем на пальцах, что же получается. Зелья выпали, Дуэльный Клуб прикрыли, в министерстве дело шьют. Занятия с Люпином под вопросом, так что остаётся только официальная дополнительная Трансфигурация, и частные уроки медицины. Тоже в принципе неплохо, будет время отработать пару моментов по своим делам, а то подзабросил. Хорошо хоть пробежки пока не запрещают, но чувствую, недалёк тот час, ох недалёк.
Ощупав пузырёк в кармане мантии, иду в башню Гриффиндора. Скоро уже отбой, и призраки выйдут на патрулирование, не считая всяких там Сириусов Блэков. Не будем дёргать Чебурашку за уши, а то ещё взбесится. Поэтому домой, домой, домой, во всех смыслах, ага.
Но всё равно в голову опять упорно лезет разговор с Помфри и её история, услышанная недели три назад, почти сразу же после операции над Гарри. По каким-то причинам целительница решила объяснить, хоть и не спрашивал, но раз такое дело, отказываться не стал и послушал, подёргивая глазом по мере рассказа.
Родители Поппи Помфри погибли на её глазах, в результате «несовместимых с жизнью ранений», полученных в ходе удара ракетами «Фау» по Британии. Девочка очень тяжело переживала все случившееся, и в дальнейшем, уже в ходе учёбы в магической школе, очень много времени и внимания уделяла медицине. Совершенно сознательно, после окончания школы, она отправилась на расширенные курсы колдомедиков и затем волонтёром участвовала в нескольких локальных конфликтах людей. Войн во второй половине двадцатого века хватало, и умелая медсестра была нарасхват.
Помимо тайного применения магии к тяжёлым больным, Помфри поняла, что необходимы ещё и врачебные знания. Медицинский университет, курсы повышения квалификации и новые конфликты и новое волонтерство. Два десятка лет, посвящённых лечению людей, привели к парадоксальному выводу. Чем больше Поппи лечила, чем лучше это делала, тем больше люди убивали друг друга.
Маги, в лечении которых, она тоже не забывала практиковаться, хотя бы не убивали друг друга так массово.
Мадам Помфри вернулась в магическую Англию, открыв, что называется, частную практику. Конечно, маги по мелочи сами себя лечат, а в особо тяжёлых случаях обращаются к специалистам из клиники Мунго, но Поппи удачно вписалась посредине. Она бралась за любые случаи, усердно училась, и вскоре стала опытным колдомедиком, в дополнение к познаниям в медицине людей.
В этом состоянии её и застала первая магическая война.
В ходе войны она оказывала услуги Ордену Феникса, в частном порядке, и потом, после окончания войны, Дамблдор пригласил её в Хогвартс на постоянной основе. Уставшая от вида того, как не только люди, но и маги убивают друг друга, Поппи Помфри согласилась. Будучи женщиной обстоятельной, она дополнительно прошла переподготовку на педиатра, и приступила к работе. Работа в школе благотворно сказалась на ней, и постепенно она превратилась в ту спокойную, улыбчивую целительницу, которую мы все привыкли видеть.
Оставаясь при этом врачом-универсалом высшей категории.
Она продолжала следить за медициной, выписывала журналы, изучала теорию, но вот практики по тяжёлым ранениям уже практически не было. Что не помешало ей, основываясь на прошлом опыте и медицине людей, разработать магический аналог аппаратов искусственного поддержания жизни. И, как говорится, опыт не пропьёшь, и поэтому, хотя Помфри местами медлила и колебалась при операции, но все же сумела довести таковую до успешного конца. «Я помню каждого, кого не успела или не смогла спасти», грустно говорила целительница, «а вот тех, кого спасла… их лица как будто сливаются в одно. Спасён? Следующий!»
Всю свою жизнь Помфри посвятила лечению, как будто пытаясь оправдаться за ту детскую слабость, когда не смогла спасти родителей. Как она призналась, что теперь ей ясно видно, что даже опытная медсестра или врач в тот момент не смогли бы помочь, не говоря уже о том, чтобы выиграть время для доставки в госпиталь. Но всё равно, Помфри уже давно смирилась с этим, и спасённые тысячи жизней говорят, что не зря жила и лечила. Потом она выдержала паузу и добавила: «грядёт вторая война, и снова будут умирать маги и люди, и мне как-то не по себе становится, что опять будут аппарировать тела прямо из боя на операционный стол. Наверное, это судьба, но легче от этого не становится ни на миг».