— Явно разновидность Непреложного Обета, — шепчет кто-то из наших.
— Пока не завершится Турнир. Подумайте и взвесьте свои силы!
— Разве не будут проводить возрастную черту? — невольно вырывается у меня.
Во взглядах студентов Хогвартса, брошенных на меня, явно читается сожаление и разочарование в моих умственных способностях. Странно, чего это они? В оригинале вон, Дамблдор ставил черту, и никто не хрюкал по этому поводу! Близнецы, правда, нарвались, но вроде их вылечили.
— В целях безопасности, возле Кубка будет установлена круглосуточная охрана, — заканчивает речь директор Дурмштранга.
Ага, ага, и надо полагать, что несовершеннолетних они будут заворачивать гораздо лучше возрастной черты. Это что же, все остальные об этом знают? Интересно, откуда? Или книжки по истории Турнира наизусть выучили? Мне-то некогда было, все практикумы, и как назло не с голыми девственницами, а очень даже наоборот, с МакГонагалл.
— Так что, можно бросать? — обращаюсь к Грюму.
Тот ухмыляется и кивает. Достаю бумагу, ручку и старательно вывожу, едва ли не печатными буквами «Гермиона Грейнджер». Блин, а Кубок не спалит, что писала вовсе не Гермиона? В смысле, тело то Гермионы, а вот остальное. Вот Дамблдор удивится, если Кубок какое-нибудь коленце от моей записки выкинет, хех. Да, что-то я не подумал на эту тему.
Есть в этом обнадёживающий момент.
Если я не подумал, то те, кто делал Кубок пятьсот лет назад, тем более, надо полагать, не думали на эту тему? То есть Кубок просто смотрит на духовную силу и Школу, а остальное ему похрен, будь ты хоть фиолетовым пятиногом? Будем надеяться, что так, иначе придётся бежать и очень быстро.
Поднимаюсь.
Держа в руке бумажку, иду к Кубку, не спеша, но и не медля.
Взгляды учеников и преподавателей скрещиваются на мне. Ну да, не успели вынести Кубок, как уже какая-то малявка мчится кидать имя! Так как на мне одежда ученицы Хогвартса, во взглядах читается некоторое недоумение. Ну да, ведь только что трындели про нерасторжимость контракта и опасности Турнира. Почему-то даже для магов, не всех, но многих, физическая мощь аналогична магической. Или это потому, что тело можно рассмотреть, а магию нет, вот и происходит подмена образа?
Интересно, если я трансфигурацией надую мышцы на теле, в меня поверят или все совсем плохо?
Дамблдор молча стоит в сторонке, и тихо улыбается. Понятно, что он предупредил местных, и показал все разрешающие бумаги насчёт меня, так что останавливать не будут. Возраст спрашивать тоже не будут, чтобы не провоцировать учеников Дурмштранга. Но сама картинка-то, какова!
Вы только вдумайтесь (мне бы тоже не помешало, но теперь уже поздно), ведь не успели разжечь Кубок, как студентка Хогвартса, причём самая мелкая, уже мчится бросать имя! Ведь как оно обычно с соревнованиями? Прикидки справлюсь или не справлюсь, мандраж, колебания, и только потом принятие решения. Чего уж говорить про Турнир, с опасными заданиями, неотменяемостью контракта и прочими радостями магии? Тут по идее всю ночь ходить, вздыхать и думать, и набираться решимости — это я про студентов Дурмштранга, понятное дело.
Нам, приехавшим в гости, конечно же, придётся всем бросить имена в Кубок, но и здесь есть нюансы, как говорил поручик Ржевский. Ведь из делегации Шармбатона никто не вскочил и не ринулся кидать имя? Неужели дедушка Альбус просчитал такие вот психологические моменты, работающие на рекламу Хога в целом, и меня в частности? Мной-то двигало совсем другое — закрыть вопрос и не возвращаться к нему, а когда кидать — всё равно, если уж четыре месяца тренировки и идут с настроем не просто на участие в Турнире, но на победу?
Какой уж тут мандраж, скорее бы развязаться, да спать пойти.
Но со стороны все выглядит иначе, и остаётся только мысленно поаплодировать дедушке Альбусу. Ага, даже тут извлёк несколько бонусов, из такой вот неприбыльной, казалось бы, сцены. Молодец, чего уж там, а я все ещё младенец в таких играх. Кидаю бумажку, и пламя на секунду взлетает вверх.
«Ну, вот и все, надо спешить туда», как пела группа «Браво».
Глава 16
02 ноября 1994 года. Хогвартс. Большой Зал. Стол Гриффиндора.
Рон Уизли со всей силы ударил кулаком по столу, едва не попав в тарелку с кашей.
Его возмущённый демарш не привлёк ничьего внимания. Гарри, сидевший напротив, был поглощён поеданием котлеты. Джинни, сидевшая возле Гарри, пыталась читать книгу по уловкам в квиддиче и советам Ловцу, а Невилл подкармливал какой-то куст в горшке, водрузив оный горшок прямо на стол. Куст раскачивался, сочно всасывал компот и тыквенный сок, и шелестел листьями.