— Да, спасибо.
Она что-то говорит остальным по-французски, и они идут дальше. Задыхаясь и отходя от ударной волны, смотрю им вслед. Да, я сумел удержаться и не схватил Флёр за жопу, хотя желание задрать ей платье было практически невыносимым. Потом долго прихожу в себя, вначале под холодным душем, затем просто сижу в душевом предбаннике и пялюсь в стену. Хорошо, что Тонкс не пришла, иначе хрен знает, чем бы всё это закончилось. В таком состоянии ещё и смотреть на голую, сочную метаморфку вполне могло оказаться выше моих сил.
Но, обошлось, и меня отпустило.
Становится понятно, что занятия по Окклюменции надо удесятерить, и срочно искать замену диадеме. Я опасался «скандала» на Балу, ха! Представляю, что началось бы, ухвати я Флёр за сиськи час назад! Грюм бы мне протез в жопу… так, в общем, наказал бы. Хотя Флёр… стоп! Вдох! Выдох! Что я голых девушек никогда не видел? Не возбуждался? Не люблю жену? Проверил — нет, все компоненты на месте. Равно как и желание завалить Флёр в кровать и отодрать.
Интересно, как Гарри с этим справляется? Спрашивать, конечно, не буду, но все же интересно.
Хотя, как обычно справляются с гормональным давлением? Ага, спускают через клапан. Надо обдумать. Хотя, чего тут думать, дрочить надо, особенно если представить, как Флёр за куском мыла нагибается, хех. И руки вон уже сами тянутся, куда не надо, хитрый организм решает ловить момент, пока дают. Усилием воли, напомнив себе, что нефиг тут расклеиваться как подросток из-за гормонов, всё-таки закрываю тему и ухожу из душевой.
Но, чувствую, вопрос ещё встанет в ближайшее время. Хех. Да, именно что так. Встанет.
Гостиная делегации Хогвартса. Два дня спустя.
— Ну и надо было тебе показывать им Непростительные? — спрашивает Сириус Аластора.
— Надо было, — сухо отвечает Грюм.
— Теперь у Гарри сон нарушился, да и родителей постоянно вспоминает, — бросает Блэк. — Могли бы Аваду и не демонстрировать.
— Гарри помнит те события, и зелёный цвет Авады? — слегка удивляется Грюм. — Поразительно!
— Поразительно, поразительно, поразить бы всех, начиная с Тёмного Лорда, — проворчал Сириус. — Хорошо хоть здесь он в безопасности.
— Ге-ге, — неожиданно рассмеялся Аврор, — откуда такая уверенность? Это в Хогвартсе вы каждый камень знали, а здесь что? Уже все тайные ходы вынюхал?
— Именно этим и занимаюсь. Бегаю. Вынюхиваю. Чтобы никто не видел, разумеется. Гарри вот обучаю, как жить и радоваться жизни, а то совсем паренька затюкали. Теперь же все труды насмарку!
— Ладно, ладно, всё равно рано или поздно столкнулся бы, — ворчит Грюм в ответ. — Запустили паренька, некому ему было мозги вправлять в детстве, а теперь ворчите, что старый Аластор во всём виноват. А?
— Да, — Сириус отворачивается. — Согласен. Признаю. Холил и лелеял свои обиды, бросил ребёнка, забыл про него, отдал Хагриду и побежал мстить. Испытал глубокое раскаяние и был неправ. Доволен?
— Дело не в том, доволен я или нет, — задумчиво отвечает Аластор. — Дело в том, что ты, Сириус, добровольно сел в тюрьму и сидел в ней, как раз тогда, когда был нужен Гарри. Да, да, знаю, Дамблдор про эту защиту крови все уши прожужжал, но крестный — это крестный, у магглов это ценится. Так что не тебе меня упрекать теперь, об этом речь, понятно?
— Понятно, — вздыхает Блэк. — Куда уж понятнее?
— О том, что ты закопал свой талант Мародёра в навоз Азкабана, речи нет, — отмахивается Аластор, — тут только ты и Гарри. Свалили ответственность на Дамблдора за судьбу пацана, ну старикан и решил эту самую судьбу, как считал нужным и полезным. Конечно, стратегически он верно поступил, но есть и минусы, за которые ты теперь ворчишь почему-то на меня. Иди вон, ворчи на Альбуса!
— Да понял я, понял!! — вскакивает Сириус. — Меня самого это гложет каждый день! Каждый час! Я виноват, и это сводило меня с ума, когда погибли Джеймс и Лили. Из этого чувства вины я пошёл в Азкабан, чтобы хоть как-то заглушить сводящие с ума мысли!
— И как, помогло? — усмехается Грюм и откидывается в кресле.
— Ты знаешь — да, не прошло и пяти лет, как я впал в отупелую прострацию и перестал терзаться, во всяком случае переживания стали терпимыми, — задумчиво потирает руки Блэк. — И вот теперь это же чувство вины терзает меня в отношении Гарри! Терзает до умопомрачения! Я не знаю, как загладить вину перед Гарри, а он, наоборот, так рад меня видеть и общаться, и никогда не упрекает, и от этого чувство вины становится ещё сильнее!