Вай мэ, Аластор Грюм — почти что человек! Спешите видеть, прихватите нитку и иголку, заштопать порванный шаблон.
— Ничего на Балу не пей, кроме воды, которую сама создашь. Если уж придётся, так вначале как следует приглядись к жидкости, надо будет — противоядие прими.
— Думаете, меня хотят убить, сэр?
— Дура! Кто ж убивает курицу, несущую золотые яйца?! — неожиданно выходит из себя Аластор.
Это было бы смешно, не будь так близко к жизненной правде. Особенно про носку яиц, хех.
— Ты уже выучила весь список любовных зелий?
— Весь нет, так, по верхам прошлась, — искренне отвечаю. — Сэр, зачем это мне?
— Затем, чтобы распознавать их, когда в кубок подливать начнут!
Аааа, вот оно что. Изображаю понимание, кажется, Грюм доволен. Паранойя внутри бегает и бесится, требуя убить всех, кто решится на такое. Здравый смысл подсказывает, что всех убить не получится. Организм нашёптывает, что зелья дело такое, двустороннее. Подлили тебе, подлей и ты.
А там уж, мальчик, девочка, какая зелью разница?
Глава 29
Хогвартс. Башня Гриффиндора. Спальни мальчиков.
— Уезжаешь? — спросил Рон, привалившись к двери.
— Уезжаю, — ответил лже-Гарри. — Выступление в Министерстве, и встреча с желающими во «Флориш и Блоттс» на Косой Аллее.
— Идёшь по пути Локхарта, а, Гарри? — язвит Рон. — Слава, встречи, автографы? Как насчёт поделиться с друзьями?
— Рон, мы уже говорили на эту тему, и ты вроде все понял, — отмахивается Чарли.
Бывший Аврор не стал развивать тему второго года обучения, пребывания Локхарта и чем, всё это закончилось, в том числе и для Рона.
— Да, да, я все понял, — Рон придвигается ближе и переходит на шёпот. — Давай так, ты меня пронесёшь в сундуке, а я найду логово Пожирателей, пока ты даёшь автографы, а? Представляешь, какая сцена, собралась толпа магов, все тебя слушают, и тут такой я выбегаю и кричу: «Гарри, я нашёл Пожирателей!», а ты мне: «Сразимся с ними мой храбрый друг, Рональд Уизли!»
— Нет, Рон, это слишком опасно. Я не хочу, чтобы ты ещё год пролежал в больнице, — Бакстер закрывает чемодан.
— Но ведь…
— Рон, мы уже говорили на эту тему! Это опасно. Я еду один. Лучше помирись с Невиллом и Луной, пока все это не зашло слишком далеко.
Аккуратно отодвинув Рона, лже-Гарри проходит мимо, и направляется к выходу из башни. Сидящая в гостиной Джинни молча наблюдает. Но едва портрет Полной Дамы сдвигается за спиной Чарли, как младшие Уизли вступают в диалог.
— Ну что, уговорил? — язвительно осведомляется Джинни. — А сколько гонора было: «Да я, да я, да мы с Гарри!»
— Ты-то не лучше! — огрызается Рон. — Стояла и молчала, только ртом хлопала. Смотри, так и прохлопаешь!
— Ты-то не лучше, — возвращает Джинни реплику. — Сколько Гарри тебя просил помириться с остальными, а? Тянешь, тянешь, смотри, так и прохлопаешь!
— Да как ты не понимаешь, — переходит на быстрый горячечный шёпот Рон. — Чтобы помириться — надо признать, что Грейнджер первая во всём возле Гарри. Ты готова признать такое?
— Да не нужен ей Гарри, — неуверенно отвечает рыжая.
— Ты уверена на все сто? Гарри сам тебе сказал? Ты уже добилась его полностью? Ага, видишь, и сказать тебе нечего, — торжествующе перешёл в атаку Рон. — Сколько раз тебе говорил, вместе, вместе надо работать, а ты все ртом хлопаешь!
— Ладно, и что ты предлагаешь? — в конце концов, с вздохом спрашивает Джинни.
— Надо найти выход из Хогвартса и отправиться вслед за Гарри. Мы поможем ему, и всё будет просто замечательно, — радостно потирает руки Рон. — Поэтому тебе надо поговорить с близнецами. Пусть покажут выход из Школы, и дальше делают свои дурацкие конфеты.
Джинни ещё раз глубоко вздыхает. Как все сложно в этом году!
Святочный Бал, чтоб он пропал!
Там же, где стоял Кубок, и проходила церемония бросания бумажек и выбора, теперь стоят несколько огромных ёлок, а зал разукрашен по самый верх мишурой, гирляндами, летающими светящимися фиговинками и, разумеется, будет живая музыка. Даже вне здания было слышно, как там местный хор имени Пятницкого тренируется. Говорят, будут ещё приглашённые извне группы, хотя не знаю, не знаю. Все эти рассказы о сисястых солистках как-то больше смахивают на фантазии учеников.
Разумеется, будет много еды и напитков, и танцев, и разговоров, в общем, была бы моя воля — не пошёл бы.