Упрямое нежелание Армана следовать правилам было извечным камнем преткновения между ним и Каримом, охранником третьего полицейского участка Ниора, где работал детектив. Арман продолжал оставлять свой мотоцикл на газоне, а Карим всякий раз грозил ему расправой. Повесил для него табличку с запретом на парковку и даже как-то раз угрожал распилить его байк на металлолом, если детектив будет и дальше упорствовать.
И Арман продолжил. Его забавляло наблюдать за тем, как краснощёкий тучный охранник раздражённо фыркает, посылая ему в спину проклятия и угрозы, которым никогда не суждено было воплотиться в жизнь. Их перебранки стали своеобразным ритуалом, с которого Арман начинал почти каждый свой рабочий день.
Теперь же табличка исчезла. Да и самого охранника на месте не было. Вместо него сидел незнакомый детективу юнец с потерянным взглядом и в форме, которая была велика ему размера так на два.
— А где Карим? — вместо приветствия спросил его детектив.
— Перевёлся, — отозвался молодой человек. — Я могу взглянуть на ваши документы?
Арман почувствовал некоторую досаду от того, что охранник сменил работу. Интересно, почему? Уж не из-за него ли? Что ж, это можно было назвать «победой», но вкус у неё быль горьковатый. Арман не любил перемены. Терпеть не мог, если точнее. А к Кариму за эти годы он привык. Задумавшись, детектив машинально вытащил из кармана кожаной куртки удостоверение и показал его молодому человеку.
— Значит, вы и есть детектив Каро? — голос охранника прозвучал взволнованно и даже боязливо, как показалось Арману.
Мужчина кивнул.
— Карим мне о вас рассказывал… Меня зовут Лион Морель. Я сменил Карима на его должности. А… вы бы не могли переставить мотоцикл на парковку? Справа от машины капитана Дьюри есть свободное место, — осторожно попросил юнец.
Арман склонил голову и, исподлобья посмотрев на молодого человека, лукаво улыбнулся. Ничего больше не говоря, он прошел к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагался его кабинет. Что ж, возможно, перемены — это не всегда плохо. И кое-что всё-таки остаётся неизменным.
Арман обошёл сваленные в коридоре коробки и перешагнул через ведро с краской, оставленное малярами. Детектив нахмурился. Когда же этот ремонт закончится? Кажется, Дьюри намерен был перештукатурить и перекрасить всё третье управление, не иначе. Но свой кабинет Арману удалось отстоять. Он никого из строителей туда не пустил. А первому, кто осмелится с этим поспорить, детектив обещался «раскатать валиком белила по лицу». Желающих проверить серьёзность этих угроз не нашлось.
А ещё Каро наотрез отказался впихивать в свой кабинет второй стол. Для напарника, которого ему уже который месяц так настойчиво навязывал капитан Дьюри. Не будет здесь никакого второго стола! И напарника не будет. Арману казалось, что уж с четвёртого-то раза Дьюри это поймёт и перестанет настаивать…
Первого кандидата, предложенного капитаном, убрать оказалось просто. Молодой и застенчивый, он пугался одного взгляда детектива, тяжёлого и серьёзного, нарочито-резкого тона Армана и даже звериного рыка его мотоцикла. Добавить сюда дымовую завесу от сигарет в кабинете, подбитые металлом берцы, демонстративно выставленные на обозрение, когда детектив закидывал ноги на стол, и нож-бабочку, которым Арман взял привычку беспечно поигрывать, когда листал бумаги по очередному делу. Не прошло и недели, как молодой детектив написал заявление с просьбой сменить напарника.
Второй оказался не так прост. Детектив Шапо, работавший в участке уже четыре года, делал вид, что резкость и пренебрежение со стороны Армана его не задевают и нисколько не заботят. Как и привычка Каро курить в кабинете, его внешний вид и предпочитаемый детективом транспорт. Он упрямо верил, что за грубой прямолинейностью детектива и его безразличием к чужому мнению скрывается ранимая, добрая душа, желающая, чтобы её «отмыли и приобщили к светлому и прекрасному». Так он однажды открыто заявил Арману снисходительным тоном, в котором детектив расслышал жалость. Эдакий благородный просветитель, желавший наставить его на путь истинный. Арман даже почувствовал себя неловко, будто говорил с больным человеком.
Но, клин клином, как говорится. Пришлось подключить Маурицио. Тот предложил прикинуться приспешником сатанистов. Бред, если подумать. Но Арман не стал возражать. Пара литров крови в стеклянном графине на столе, заспиртованные глаза в запотевших банках на книжной полке, странные мистические знаки, расчерченные на стенах, и наглухо зашторенные окна в кабинете — антураж был прост, но действенен. А когда Арман стал поглядывать на Шапо исподлобья и бормотать под нос неразборчивые проклятья, тот занервничал.