В 1935 году осенью Толстой разошелся со своей женой и семьей, женился на Л. И. Крестинской и переехал в Москву. Старшая его дочь вышла замуж за военного комбрига или комдива (фамилии не знаю).
В 1937 году, приехав на второй конгресс писателей, Толстой в Париже также поселился отдельно. В том же отеле поселилась М. Будберг-Бенкендорф, известная по делу Локкарта, как агент Интеллиженс-Сервис. Условившись по телефону, я обедал с Толстым, его женой Людмилой и с Будберг. С последней обращение у него было короткое и на «ты». Разговор шел на литературные темы, причем Толстой и Будберг подчеркивали, что в Англии совершенно ничего не сделано в области связей с интеллигенцией. Толстой собирался снова съездить в Англию и при помощи Будберг расширить эти связи.
В этот период Толстой разъезжал вместе с Фадеевым, с которым тесно подружился. Толстой также дружил и был на короткой ноге с французом Вожелем, журналистом и предпринимателем, издателем иллюстрированных и модных журналов. Они, по словам Толстого, постоянно кутили вместе. Вожель был близок к полпредству, дружил с работавшими там тогда Розенбергом и Гиршфельдом.
В разговоре со мной в 1935 году Мальро сказал, что Толстой, как и другие писатели-эмигранты, был завербован англичанами и французами. Верно ли это, мне неизвестно.
В Москве у Толстого я часто бывал в 1938 году. Он дружил с Фадеевым, Катаевым и со мной. Частыми посетителями были Р. Симонов (из театра Вахтангова), Минц (из «Истории гражданской войны»), жена Угарова А. И., Пешкова Н. А., старшая дочь с мужем-военным.
Разговоры у меня с Толстым и Фадеевым были на литературные темы. Однако, высказывалось недовольство по поводу большого количества арестов, что запугивает, якобы, интеллигенцию и мешает спокойной работе.
В октябре 1938 г. Толстой ждал приезда Вожеля и намеревался поселить его у себя.
В ноябре того же года он тревожился о судьбе своего друга, некоего Малаховского, поляка, арестованного в Ленинграде. Он сказал, что будь на месте Заковский — он освободил бы Малаховского, теперь же неизвестно, где и как за него хлопотать.
В начале декабря я получил по почте от первой жены Толстого рукопись-воспоминания об их совместной жизни во Франции в белой эмиграции, среди офицеров и казаков. Хотя очерк придавал Толстому некоторые положительные черты и в конце говорил о его тяге в Россию, но в целом он дискредитировал его, напоминая о его эмигрантском прошлом. Поэтому я воздержался от передачи его в печать.
Фишер, Луи, американец; журналист, сотрудник левых американских изданий, продолжительное время проживал в СССР, где до конца 1938 года проживала и его семья, советские граждане. (Квартира — на Сивцевом Вражке, № дома не помню.) Сам он проживал в 1938 году в Испании и в Париже. Возраст — 45–50 лет. В СССР он в последний раз был летом 1938 года.
Штейн, Борис Ефимович, работник НКИД, последняя должность — полпред в Риме.
Уманский, Константин Александрович — работник НКИД, последняя должность — советник полпредства СССР в США. В — Москве проживал в последнее время на Спиридоновке, 17.
Гнедин, Евгений Александрович, последняя должность — заведующий отделом печати НКИД.
Миронов, Борис Миронович, последняя должность — заместитель заведующего отделом печати НКИД. Был арестован в 1936 или 1937 году.
Виноградов, Борис Дмитриевич, работник НКИД, последняя должность — советник полпредства в Польше. Проживал в Москве с матерью и дочерью на Колпачном пер. Приезжал в Москву в начале 1938 г.
Юст — немецкий корреспондент. Приезжал в СССР в 1932 году. Уехал примерно в 1934 году, кажется, осенью.
Васехес — австрийский корреспондент. Находился в СССР до 1934–35 годов, затем уехал.
Розенберг, Марсель Израилевич. Последняя должность — полпред СССР в Испании. Вернулся в СССР летом 1937 года, затем был арестован. Жена его, Марина Ярославская, проживает с родителями на ул. Грановского, в доме Советов.
Берзин, Иван Дмитриевич, советник при военном министре в Испании. Уехал в СССР летом 1937 года. (Жил в Валенсии.)