Анненкова, Юлия. Газетная работница. Была в 1931–5 году работником ТАСС, затем редактором немецкой газеты в Москве. Была, по ее словам, в дружеских отношениях с Сулимовым. Имела широкие связи среди работников германской компартии, в особенности была дружна с Пиком и Геккертом и с немецкими пролетарскими писателями. Среди них она держалась очень напористо и диктаторски, изображая в своем лице «мнение русских товарищей», что ей удавалось, из-за того, что этот круг людей жил изолированно и имел слабое соприкосновение с советской средой. Результатом работы Анненковой в немецкой газете явились склоки и интриги в среде немецких писателей-антифашистов, на что они жаловались в Союз писателей. В 1937 году была арестована.
Орахелашвили, Мария Платоновна. Работала в Наркомпросе, где заведовала каким-то отделом. Встречал ее в Сочи в 1934 году. Она крайне кичилась своей якобы близкой и долголетней дружбой с руководителями партии и жаловалась на то, что, якобы, старым членам партии, как она, не воздается теперь должного почета и не предоставляется положение и работа, соответствующие их заслугам и прежней роли.
Вайскопф, Франц, немецкий писатель, коммунист. Жил во Франции и Чехословакии. Приезжая в Москву, посещал дома Лили Брик и Фанни Волович, с которыми он, по его словам, состоял в дружбе.
Пливье, Теодор, немецкий писатель, в прошлом матрос, антифашистского направления. Человек сумбурных политических настроений, бунтарско-революционной складки. С приходом фашизма эмигрировал из Германии сначала во Францию, затем в 1934 г. в СССР. Образ жизни ведет одинокий, избегая встреч с людьми, живет где-то в пригородной местности, завел себе огород и крестьянское хозяйство. Алкоголик.
Виноградов, Борис Дмитриевич, работник Наркоминдела (последняя должность — советник полпредства в Польше). Человек способный и толковый, однако, склонный к разложению, чрезвычайно любящий жизненные удовольствия, и особенно — женский пол. Он рассказывал о свих похождениях в этой области, в частности — с женами Постышева и Стецкого. По его словам, он пользовался покровительством Радека, а затем Ежова. В политическом отношении производил впечатление человека равнодушного, заинтересованного преимущественно в своей карьере.
Островский, Михаил Семенович, работник Наркоминдела (был полпредом в Румынии). Встречался с ним в Сочи (в 1934 году) и два-три раза в Москве. Человек необычайно тщеславный, болтливый, в бытовом отношении разложившийся, упоенный удовольствиями заграничной буржуазной жизни и мишурой дипломатического обихода. С восторгом рассказывал о церемонии приема его у румынского короля. Аполитичный, карьеристически и приспособленчески настроенный человек. Был в дружеских отношениях с покойным полпредом СССР в Париже Довгалевским.
Вишневский, Всеволод, писатель. По внутреннему своему содержанию — человек анархистско-мелкобуржуазной закваски, с резко выраженным стремлением к актерству и притворству, постоянно имитирующий голый бунтарский пафос вместо подлинного революционного чувства. Это привело его к ряду срывов в литературной работе и, в частности, — к троцкистски настроенной вещи «Мы, русский народ», по существу, направленной против ленинских взглядов на вопросы империалистической и гражданской войны. В своем поведении отличается хлестаковщиной и интриганством, стремясь через склоки занять первенствующее положение среди литераторов. Был близко связан со Ставским В. П., с которым вместе проводил в 1936–37 году склочную разрушительную работу в Союзе писателей. В Испании во время конгресса писателей вел себя провокационно-хулигански, подчеркивая перед писателями — делегатами других стран особую роль русских в испанской гражданской войне. Близко связан с режиссером Таировым.
Ставский, Владимир Петрович, литератор. Человек в литературном отношении бездарный и беспомощный, возмещает отсутствие дарования и знаний безудержным интриганством и пролазничеством. Пробравшись в 1936–38 годах к руководству Союзом писателей, он проводил в нем вредную работу по запугиванию и разгону писателей, что по существу являлось прямым продолжением разрушительной работы РАППа, одним из активнейших деятелей которого он раньше являлся. В результате этой вредной деятельности Ставского, поддерживаемого Вишневским и Сурковым, в писательскую среду были внесены взаимная дискредитация и подозрительность, запуганность, недовольство, сорвана творческая обстановка для работы и этим преграждена возможность созданию новых произведений советской литературы. В своей практике Ставский прибегал к распусканию ложных слухов о том, что тот или иной литератор, якобы, «в немилости» и редакциям надлежит его бойкотировать, а другой, якобы, пользуется покровительством со стороны ЦК и ему следует предоставлять всяческие привилегии и преимущества как в издании его вещей, так и в отзывах критики. Одним из недобросовестных приемов Ставского было афиширование и использование им в чисто литературных и чисто личных делах своего звания члена КПК и его, якобы, большой близости к Л. М. Кагановичу. «Литературная газета», выходившая одно время под его редакцией, присвоила ему в это время звание «лучшего ученика А. М. Горького».