20 января 1935 года.
Дорогой товарищ Кольцов!
Я пользуюсь случаем, чтобы Вас ввести в курс того, что произошло.
Не собираясь приехать, Барбюс, соответственно с советами, которые ему были даны, и первыми принятыми постановлениями, решил несколько недель тому назад начать делать первые шаги: он составил обращение, которое он направил десятку французских и иностранных писателей с просьбой подписывать это вместе с ним. Этот манифест, слишком политизированный, не мог заинтересовать писателей.
Далее Муссинак сообщает о том, что ему и его группе удаюсь убедить Барбюса переписать свой манифест и отозвать первоначальный. Муссинак критикует Эренбурга за занятую им позицию.
…В работе сильно мешает Эренбург, который распространяет среди писателей слухи, что это «предприятие интриганское».
Муссинак жалуется на тяжелое положение и настаивает на решительных действиях.
Сам Эренбург также пишет Кольцову.
Из письма 17 января 1935 года.
Дорогой Михаил Ефимович,
Барбюс объявил здесь, что он окончательно признан. Это он сказал Мусиньяку и Бехеру. Сам он сидит на юге, а всем распоряжается его секретарь известный Вам Удиану. Сей последний ведет себя диктаторски. Собрав кой-кого он заявил, что утверждена «Международная лига писателей» и ее секретариат: Барбюс, он Удиану, Мусиньяк, Фридман, Бехер. Причем все это от имени Москвы.
Б. составил манифест в строго амстердамском стиле, который он сначала разослал во все страны, а потом уже начал спрашивать: вполне ли хорош.
Самое грустное, что благодаря У. пошли толки, что деньги московские. Он хвастал: снимаем роскошную квартиру, достали много денег, будет журнал — до 5000 фр. в месяц сотрудникам и т. д. Мне он заявил: «писателей надо прежде всего заинтересовать материально». Если считать его за писателя, это может быть и верно. Но так можно получить картину нам знакомую: Терезу от Испании, Удиану и Вову Познера от Франции и пр.
Разговоры о деньгах и манифесте пошли далеко и много заранее испортили. Я думаю, что Б. после рассылки своего неудачного манифеста должен теперь хотя бы на первое время скрыться, чтобы не приняли возможную новую организацию за его проект.
Местные немцы, Жид, Мальро и Блок всецело согласны со мной. Мусиньяк явно выжидает событий. Вчера я их видал (Удиану, Мусс. Бехера) и сказал, что по моим сведениям еще ничего не решено. Мусс. Обрадовался, а Удиану обозлился. Потом я узнал, что сей бравый представитель французских бель-летров в ближайшие дни отбывает в Москву. Вообще делает все он: это официальный зам-Барбюс, который сам ничего не делает. О том на что способен У., можете судить по «Монду» — в этом французском журнале нет ни одного французского писателя. Полное запустение. Не способны даже на работу метранпажа. Деньги спасти журнал не могут. Кто им только не давал.
Надо ли говорить о том, что все делается именем того, с кем Б. в свое время беседовал.
Не будь описанной истории, положение можно было бы рассматривать, как благоприятное. Мальро говорит. Блок пьыает. Геенно и Дюртен следуют. Жид поддается. Может притти такой человек, как Жироду, не говоря уже о Мартен дю Гаре. В Англии обеспечен Хекслей. Мыслимо Честертон и Шоу. Томас Манн тоже сдался. В Чехо-Словакии — Чапек. Но конечно все это отпадет, если организация будет ундиановская. В Амстердам этих дядь не загнать.
Очень прошу Вас срочно написать мне, как обстоят дела с этим. Меня спрашивают Мальро, Блок и пр. Если правда, что узаконен Барб., надо сказать, чтобы не было недоразумений. Найдите способ сообщить мне обо всем возможно скорей и подтвердите (через Мильман) получение этого письма.
Сердечно Ваш. Эренбург.
Из письма от 26 февраля 1935 г.