Кан: Их очень мало. Гораздо больше людей, которые эту пропаганду сеют. Во время войны тех, что борются, было больше. Сейчас им трудно. Враги СССР сеют войну.
Председатель: Вы приехали во Францию свободно? И можете после процесса вернуться в Америку?
Кан: Я мог выехать на 10 дней. Каждый гражданин Америки может вернуться на свою родину. (Возгласы в зале.) Я не хочу, чтобы вы думали, что Кравченко представляет Америку. Он выбрал свободу, потому что ему Соединенные Штаты понравились.
Мэтр Изар: Как объяснит г. Кан тот факт, что Сим Томас не приехал на процесс, если так легко можно ездить туда и обратно?
Кан: Может быть, у него другие причины не являться…
Митинг и самореклама
Кан рассказывает о значении своих книг, о том успехе, который они имели, называет людей, которые писали для них предисловия. «Моя первая книга… моя вторая книга… моя третья книга…»
Председатель: Скажите ему, что Сим Томас — главный обвиняемый.
Переводчик «Лэттр Франсэз», г. Зноско-Боровский, явно не успевает переводить быструю речь оратора, который, видимо, привык выступать в публичных местах и говорит без умолку. Он раздражается, когда ему недостаточно быстро переводят колкие выпады мэтра Изара.
Лишний раз приходится отметить совершенно исключительную способность г. Андронникова, казенного переводчика, схватывать мгновенно все оттенки речи.
Председатель: Скажите, что вы думаете о книге Кравченко?
Кан (развязно): Она похожа на книгу Кинслея «Сексуальная жизнь американца», но она хуже. В ней тоже много написано о половом вопросе. В Америке этот вопрос приносит деньги. Таких книг у нас выходит очень много, никто не обращает на них внимания.
Председатель: Что думает свидетель об интервью Кравченко в апреле 1944 г.?
Кан: Интервью было в 1945 г. (Смех.) Много было интервью. Я не все читал. Я очень занят.
Председатель: Но как же цензура пропускала статьи предателей и шпионов?
Кан: С 1932 года у нас существует немецкий Интеллидженс Сервис. Он устроил сеть саботажа. В этой организации все присягали Гитлеру, было 20 000 членов. Правительство все это допускало. Некто Лук Мишуа был главой этого американо-немецкого «бунта». Он был украинцем. Он друг Кравченко.
Кравченко с недоумением поднимает голову и смотрит на свидетеля.
Кан: То-есть не друг, но он печатал в своей газете «Свобода» книгу Кравченко и ее рекламировал. Во время войны Мишуа ездил к Геббельсу в гости и виделся с Питекантропом.
Кан начинает длинную историю о том, каким именно способом он выводил на чистую воду во время войны японских шпионов. Затем он берет книгу Кравченко и хочет прочесть цитату на странице такой-то.
Мэтр Изар: Спасибо! Нам это тоже читал наш дорогой Баби! (профессор-коммунист).
Кан: Книга Кравченко — результат конспирации против СССР. Эта конспирация началась в 1918 году. Гитлер пришел к власти потому, что ему помогли это сделать немецкие, английские, американские и другие капиталисты. Он обещал им уничтожить СССР.
Затем свидетель переходит к рассказу о своем путешествии в Польшу, где он видел страшные следы нашествия немцев.
Мэтр Изар: Мы с вами совершенно согласны. Это было ужасно.
Председатель: Мы все это знаем и испытали сами.
Перестрелка
Кан закончил свои показания.
Кравченко встает со своего места:
— Я ни с фашистами, ни с монархистами, ни с сепаратистами не имею никакого дела. В Германии, в монархической газете[3] было напечатано две недели тому назад нечто вроде приветствия по моему адресу. Мэтр Изар прочтет копию телеграммы, которую я туда послал.
Мэтр Изар читает телеграмму Кравченко, который сообщает газете, что ничего общего с ней не имеет.
Кравченко: Почему свидетель говорил о немецких зверствах и ничего не сказал о страданиях русского народа?
Кан: Ужасы советского режима все выдуманы.
Кравченко: Чем объясняет свидетель, что моя книга печаталась фельетонами в сорока американских газетах одновременно? Неужели в Америке сорок фашистских газет?
Кан: Это были газеты Херста… Он — фашист и был за «Ось».
Чей же, все-таки Кравченко агент?
После перерыва мэтр Изар объявляет, что задаст свидетелю несколько вопросов:
Изар: Был ли свидетель в России?
Кан: Нет.
Изар: Если вы только вчера узнали о существовании «Сима Томаса», то что вы знали третьего дня?
Кан: Я знал, что есть процесс.
Изар: Мне кажется, вы должны были доказать, что Кравченко — агент?