Слушая этот рассказ, я заметил, что мною постепенно овладевают чувства, противоположные тем, с которыми я встретил рассказчика какую-то минуту назад. Я до того заинтересовался делом его «друга», что напрочь позабыл все, что до сих пор видел или слышал о Генри Клеверинге, а узнав, что церемония проходила в штате Нью-Йорк, я ответил ему, насколько помню, следующее:
– В этом штате, согласно американским законам, брак считается гражданским контрактом, заключение которого не требует разрешения, священника, церемонии или сертификата… В некоторых случаях можно даже обойтись без свидетелей. Раньше женой обзаводились таким же способом, как любым другим предметом собственности, и к настоящему времени он, по сути, не изменился. Достаточно мужчине и женщине сказать друг другу: «Отныне мы женаты» или «Теперь ты моя жена» и «Теперь ты мой муж», чтобы дело было сделано. Требуется только обоюдное согласие. С юридической точки зрения брак заключать не сложнее, чем дать взаймы деньги или купить какую-нибудь безделушку.
– Значит, вы считаете, что…
– Что, согласно вашему описанию, ваш друг является законным мужем леди, при условии, разумеется, что не было никаких юридических обстоятельств, мешающих той или иной стороне вступить в брак. Что касается возраста невесты, я просто скажу, что любая четырнадцатилетняя девушка имеет право быть частью брачного контракта.
Мистер Клеверинг с видом полнейшего удовлетворения поклонился.
– Очень рад слышать это, – сказал он. – Счастье моего друга целиком зависит от этого брака.
Кажется, для него это стало таким облегчением, что мое любопытство разгорелось еще сильнее. Поэтому я сказал:
– Я высказал свое мнение относительно законности этого брака, но, если возникнет спор, доказать его – совсем другое дело.
Он насторожился, бросил на меня пытливый взгляд и произнес:
– Верно.
– Позвольте задать вам несколько вопросов. Леди выходила замуж под своим именем?
– Да.
– А джентльмен?
– Тоже.
– Леди получила свидетельство?
– Да, сэр.
– Подписанное, как положено, священником и свидетелями?
Он согласно кивнул.
– Она сохранила его?
– Не могу сказать, но предполагаю, что да.
– А свидетелями были…
– Человек, нанятый священником…
– Которого можно найти?
– Которого нельзя найти.
– Умер или исчез?
– Священник умер, а свидетель исчез.
– Священник умер?
– Три месяца назад.
– А когда был заключен брак?
– В июле.
– А второй свидетель, подруга леди, где она?
– Ее можно разыскать, но на ее действия полагаться нельзя.
– У самого джентльмена нет доказательств этого брака?
Мистер Клеверинг покачал головой.
– Он даже не может доказать, что в тот день был в городе.
– Однако свидетельство о браке было подписано городским нотариусом? – спросил я.
– Нет, сэр.
– Почему?
– Не могу сказать. Знаю только, что мой друг делал запрос, но бумаги так и не нашли.
Я медленно откинулся назад и посмотрел на него.
– Неудивительно, что ваш друг обеспокоен своим положением, если то, на что вы намекаете, правда, а леди намерена отрицать, что такая церемония имела место. Тем не менее, если он хочет решить этот вопрос законным путем, суд может решить в его пользу, хотя я сомневаюсь в этом. Единственное его доказательство – честное слово, а если она оспорит его показания под присягой – как правило, присяжные принимают сторону женщины.
Мистер Клеверинг встал, задумчиво посмотрел на меня и наконец спросил изменившимся тоном, в котором не осталось и следа от былой учтивости, не мог бы я предоставить ему в письменной форме ту часть моего заключения, которая непосредственно касается законности брака, добавив, что такая бумага убедит его друга, что это дело было представлено должным образом, так как он знал, что ни один уважаемый адвокат не поставит свое имя под правовым заключением, не изучив предварительно дело, основанное на предоставленных фактах.
Эта просьба выглядела такой здравой, что я, не задумываясь, выполнил ее и вручил ему заключение. Он взял его, внимательно прочитал и аккуратно переписал себе в записную книжку. После этого повернулся ко мне, на лице – сдерживавшееся до сих пор чувство.
– А теперь, сэр, – сказал он, подымаясь надо мною во весь рост своей величественной фигуры, – еще одно, последнее предложение. Вы получите обратно это заключение, и в тот день, когда вы решите повести красивую женщину к алтарю, остановитесь и спросите себя: «Уверен ли я, что рука, которую я сжимаю с таким нетерпеливым пылом, свободна? Знаю ли я наверняка, что она уже однажды не была отдана другому, как в случае с леди, которую я в своем заключении объявил законной женой в соответствии с законами моей страны?»