В 1860 много путешествовал, часть времени с… из Мюнхена; также замечен в обществе Вандервортов из Нью-Йорка; на востоке доезжал до Каира. В 1875 отправился один в Америку, но через три месяца вернулся из-за болезни матери. О его пребывании в Америке ничего не известно.
От слуг известно, что в семье он с детства был любимчиком. В последнее время стал более замкнут. Перед отъездом внимательно проверял почту, особенно из-за границы. Сам почти ничего не посылал, разве что газеты. Написал письмо в Мюнхен. Видел извлеченный из мусорной корзины порванный конверт с именем Эми Белден, адрес не указан. Американские корреспонденты в основном в Бостоне, двое в Нью-Йорке. Имена неизвестны, но предположительно это банкиры. Привез домой большое количество багажа, часть дома обустроил как для дамы. Вскоре эта часть дома была закрыта. Отплыл в Америку два месяца назад. Насколько я понимаю, путешествует на юг. Дважды телеграфировал в «Портленд-плейс». Друзья получают от него известия, но редко. Полученные в последнее время письма отправлены из Нью-Йорка. Пришедшее с последним пароходом было отправлено в Ф**, штат Нью-Йорк.
Дела здесь ведет…, в деревне за собственность отвечает…
Документ выпал из моих рук. Ф**, Нью-Йорк, – это небольшой городок рядом с Р**.
– Ваш друг молодец, – заявил я. – Сообщил как раз то, что я больше всего хотел узнать. – И, взяв записную книжку, я кратко записал факты, которые, пока я читал эту сводку, поразили меня сильнее всего. – С его помощью я раскрою тайну Генри Клеверинга за неделю.
– А как скоро, – поинтересовался мистер Грайс, – мне будет позволено вступить в игру?
– Как только я буду уверен, что иду по правильному следу.
– И что нужно, чтобы вы в этом убедились?
– Немного. Нужно выяснить один вопрос, и…
– Постойте. Возможно, я могу помочь вам.
И, посмотрев на стоявший в углу письменный стол, мистер Грайс попросил меня выдвинуть верхний ящик и принести ему кусочки обгоревшей бумаги, которую я там найду.
Исполнив его просьбу, я достал три-четыре полоски изорванной бумаги и положил их перед ним.
– Еще одна находка, сделанная Фоббсом во время обследования угольев в первый день дознания, – пояснил мистер Грайс. – Вы думали, все, что он нашел, – это ключ. Это не так. Копнув глубже, он обнаружил эти интереснейшие обрывки.
Я тут же в волнении склонился над изорванными и обгоревшими клочками бумаги. Всего их было четыре, и они казались остатками листа обычной писчей бумаги, разорванного вдоль на полосы, свернутые в трубочки для зажигания свечей, однако при ближайшем рассмотрении на одной их стороне обнаружились следы письма и, что было гораздо важнее, несколько капель крови. Последнее открытие было ужасным и поразило меня настолько, что я положил обрывки и повернулся к мистеру Грайсу с вопросом:
– Что это, по-вашему?
– Именно этот вопрос я собирался задать вам.
Борясь с отвращением, я снова их поднял.
– Похоже на остатки какого-то старого письма, – предположил я.
– Да, это так выглядит, – мрачно согласился мистер Грайс.
– Пятно крови на исписанной стороне свидетельствует о том, что оно лежало на столе мистера Ливенворта во время убийства…
– Именно.
– Одинаковая ширина обрывков и то, что они скручиваются, если их не удерживать, говорит о том, что бумагу сначала порвали на ровные куски, а потом туго свернули, после чего бросили в камин, где их впоследствии нашли.
– Прекрасно, – проронил мистер Грайс. – Продолжайте.
– Почерк, где можно разобрать, принадлежит образованному джентльмену. Это рука не мистера Ливенворта – я за последнее время очень хорошо изучил манеру его письма и узнáю его руку с первого взгляда. Но это может быть… Постойте! – воскликнул я. – У вас нет клея? Если приклеить обрывки на лист бумаги, чтобы они не скручивались, будет гораздо проще прочитать, что на них написано.
– Клей на письменном столе, – указал мистер Грайс.
Взяв клей, я снова стал осматривать обрывки, чтобы понять, в каком порядке их собирать. Это оказалось проще, чем я думал. Самый длинный и лучше других сохранившийся обрывок с буквами «Мистер Хор» наверху явно был левым краем письма, а машинная обрезка края следующего по длине обрывка выдала в нем его правую сторону. Подобрав их, я приклеил эти две полоски на лист бумаги в тех местах, где они должны были располагаться, если были оторваны от обычного листа писчей бумаги, которая продается в магазинах. Сразу стало понятно, что, во-первых, понадобится еще два обрывка, чтобы заполнить пространство между ними, и, во-вторых, что написанный текст не заканчивался внизу страницы, а продолжался на следующей.